Змея

Отец пойдет на все, чтобы удержать власть.

– Нет, это я виновата. После возвращения я слишком размякла.

Устав от сражений, я позволила королю почувствовать себя в безопасности. Стоило поддать жару их договоренности с Торином, заставить его отречься немедленно, а теперь из-за моей слабости начнутся неприятности.

Торин растягивается рядом, и какое-то мгновение мы просто смотрим друг на друга, слишком усталые, чтобы просто пошевельнуться.

– Давай об этом больше не думать, – первым нарушает он молчание.

 – Пусть хоть несколько минут не будут испорчены его присутствием. Завтра бой можно продолжить. Мы настоим на том, чтобы он сдержал слово и отказался от престола, как обещал. Бумага, которую он подписал, ведь при тебе?

Я киваю:

– У меня в комнате. Но он может возразить, что его заставили.

На лице Торина появляется понимающая улыбка:

– А разве нет?

– Ну, некоторое давление, возможно, было, – пожимаю я плечами.

– Ладно, если он решит опротестовать законность подписи, мы его свергнем.

Все карты у нас.

Новый конфликт. Островам только его не хватало. Однако в душе я понимаю, что этого не избежать. И хотя мне не составит ни малейшего труда избавиться от короля, я не знаю, насколько далеко готов зайти Торин, чтобы освободиться от отца. Свержение с трона – это одно. Но позволит ли мне Торин его прикончить, если до этого дойдет?

– Забавно, – говорит Торин, толкая меня локтем. – Как только я не представлял себе свою первую брачную ночь, но и предположить не мог, что проведу ее в разговорах об отце.

Я улыбаюсь:

– Я тоже. У нас есть дела и поважнее.

– Спать, – говорим мы одновременно.

Как же приятно посмеяться после напряженного дня!

Торин помогает мне расшнуровать корсет, но отворачивается, когда я выскальзываю из платья и переодеваюсь в сорочку. Когда он ложится, опускаюсь рядом и сжимаю его руку.

– Жаль, – говорит он, – что никто, кроме нас, не понимает, насколько важным был сегодняшний день.

Слияние Востока с Западом. Начало новой эры. Нашей эры.

Что-то неприятное жжет меня изнутри. Непрошеное напоминание о моем долге перед Западом. Я и Востоку-то едва могу помочь.

– Мы не одни, – тихо отвечаю я. – Бронн и Шарп знают.

Напрасно я это сказала. Во взгляде Торина вспыхивает боль.

– Они понимают, зачем нам пришлось сегодня через это пройти, – говорит он.

В качестве извинения я посылаю ему улыбку, не желая заражать его своим отчаянием.