Охота на младенца

А вот Вадим Соколовский сумел разбогатеть в 90- годы, хотя в роду у него не было купцов или промышленников. Вся его родня состояла сплошь из крестьян – хлебопашцев и скотоводов. Даже мельницей или маслозаводом никто из предков не обзавелся.

Был, правда, по материнской линии уникальный человек, родной брат Вадимова деда, Дмитрий Васильевич Беликов. Его арестовали в 1937, вместе со старшими братьями Степаном и Иваном.

Собственно, все к этому шло. Вадим вообще не понимал, как Беликовы пережили коллективизацию.

Они уже тогда были ближе к кулакам, чем к середнякам. Но, видимо, держали нос по ветру и первыми в 1930 году вступили в колхоз. Чем отсрочили репрессии на 7 лет.

Они построили большой дом. Впрочем, скорее всего, им он не казался таким уж огромным – трем братьям, двум их супругам (один дед Митька был холостой) и 8 отпрыскам. Особняк приглянулся председателю сельского совета Ермолаю. Тот возжаждал превратить шикарное домовладение в ставку местной власти в селе. А Беликовым предложил другой дом для проживания, поскромнее, реквизированный у какого-то кулака.

Почему-то он Ермолаю не глянулся…

Председатель получил отлуп, скорее всего, оскорбительный. Но ведь от людей, которых выставляют из собственного, любимого дома буквально пинком под зад, трудно ожидать политкорректной реакции.

– Ах, так! – возмутился Ермолай. – Не хотите по-хорошему, будет по-плохому!

Через неделю приехали энкавэдэшники на двух подводах, посадили на них Степана, Ивана, Дмитрия и увезли их в район.

Все они получили по червонцу.

Ермолай занял дом, но торжествовал недолго. Полгода спустя его обнаружили в собственном кабинете с пробитой головой. Председатель сельсовета выжил, но на всю жизнь остался «овощем». Приехал следователь, хмурый и дотошный, копал глубоко, однако злоумышленников так и не выявил. У Беликовых было полсела родни. Так что отомстить Ермошке мог практически любой местный житель.

Первый год дед Митька в лагере бедствовал.

А потом решил, что что-то надо делать. По жизни Дмитрий Васильевич был сапожник и кузнец. И еще купец. Как он без Интернета и сотовой связи узнавал, что в одном месте кони стоят копейки, а в другом их можно реализовать за хорошие деньги, непонятно. Но факт остается фактом, дед Митька отправлялся за сотни километров, покупал табун, пригонял на ярмарку, выгодно сбывал, всегда оставался в наваре. Правда, за колючкой это умение ему не пригодилось.