Волк. Поля надежды

Нужные слова местного наречия сами всплыли в голове, и капитан отозвался:

– Да-да, войдите!

Створки бесшумно распахнулись, и Дмитрий торопливо вскочил – перед ним был тот, о ком он совсем недавно размышлял, Максим Кузнецов, или Атти дель Парда Неукротимый, как его звали местные обитатели. Фиориец, при виде смятой постели, на которой сидел до этого обитатель комнаты, заговорщически улыбнулся, затем вытащил из-за спины увесистую пузатую глиняную бутыль литра на два и водрузил на стол:

– Что, Дима, вибрируешь?

Тот нахмурился, недовольный такой бесцеремонностью, но промолчал.

– Ты уж прости, что без разрешения, но я тут вроде бы хозяин. Да и посидеть хочется с кем-то, кто знал меня прежде. Вспомнить, как говорится, старые времена. Будешь?

Ловким движением свернул залитую чем-то желтоватым деревянную пробку с горлышка. Дмитрий неожиданно для самого себя махнул рукой:

– А, давай!

Обрадовавшись в душе, что, может, хоть сейчас что-нибудь прояснится, Атти кивнул и ловко набулькал багровую жидкость в подставленные капитаном кружки.

– Ну, будем! За встречу!

Металлические сосуды слабо звякнули, затем Дмитрий осторожно попробовал и обомлел – вино было… волшебным. Заметив изумление на лице старого друга, фиориец пояснил:

– «Радость Солнца». Самый дорогой сорт на Фиори. И самый лучший.

– Неплохое вино, – поддакнул Рогов, и Атти, совсем как в старые времена, обиделся, не всерьёз, разумеется:

– Неплохое?! Да я тебе гарантирую, что, когда оно пойдёт на экспорт, за него давиться насмерть будут!

Дмитрий молча допил чудесный напиток, поставил кружку, затем не выдержал – лицо этого фиорийца было прежним, того самого Макса.

– Эх… совсем как раньше.

Впрочем, Атти уже всё понял, тоже расплылся в улыбке:

– Поймал, Дима! Поймал…

Оба вздохнули, понимая, что прежняя жизнь уже никогда не вернётся.

– Не могу…

– Что там у нас…

Переглянулись, и Рогов махнул рукой:

– Давай ты. Всё-таки, как ты сказал, хозяин…

– Э, нет! Гостю почёт и уважение! По русскому обычаю.

– Значит, не забыл, откуда ты родом?

Атти едва заметно нахмурился, но сдержался:

– Знаешь, Дима… не всё так просто. И – да, я не забыл, что родом с Руси. Это невозможно забыть, поверь.