Завоюй меня снова

Она прекрасно знала, как девятнадцатилетние девушки и девяностолетние матроны реагируют на его присутствие. То еще зрелище. Ничего удивительного, что ее сегодняшний знакомый вызвал только раздражение. Он просто молодая копия ее отца, такой же обольстительный сексуальный мерзавец.

Люси попыталась найти какое-нибудь средство, чтобы успокоить ожог от укуса медузы. Но, честное слово, всего кокосового масла Карибского залива не хватит, чтобы унять саднящую боль в месте укуса или сгладить неприятный осадок от встречи с этим… идиотом на катере.

Девушка проверила телефон. Ни одного входящего звонка или сообщения. А значит, ее мать действительно не собиралась приезжать.

Люси вздохнула и взяла баночку с самым дорогим кремом. Она выдавила щедрую порцию на ладонь и мягкими движениями растерла его по рукам и груди, там, где ее ужалила медуза. Место укуса покраснело и стало похоже на дешевую татуировку. К сожалению, укус лучше выглядеть не стал.

Люси закрыла баночку с кремом, поставила ее на туалетный столик и посмотрела на свое отражение в зеркале.

В иллюминаторе показались огоньки пристани, неумолимо приближался вечер. А у нее просто не было сил, чтобы одеться и провести этот злополучный аукцион.

Может, сослаться на мигрень? Можно придумать болезнь и оставить весь прием на волю судьбы. Кто-нибудь сможет провести вечер за нее.

Люси хотелось кричать. Она сама заварила кашу, ей ее и расхлебывать. Что самое ужасное, гости были полностью уверены, что им предстоит вечер с самой леди Вив, которую на данный момент с трудом можно было уговорить появиться на публике.

Так что оставить все на самотек – не лучшая идея.

Девушка снова прошла в ванную комнату. Тошнота усиливалась. Надо взять себя в руки, так или иначе.

Глава 3

Люси держала в трясущихся руках бокал с шампанским. Она была похожа на одну из декоративных колонн на палубе.

Она уже выпила один бокал шампанского в каюте. Залпом. За что парикмахер наградила ее весьма осуждающим взглядом. Лучше не злоупотреблять.

Хотя идея напиться или покончить жизнь самоубийством посещала ее все чаще и чаще.

Гости прибывали один за другим. Она их слышала, чувствовала каждой клеточкой тела. Мышцы лица болели. Наверное, ее улыбку можно было принять за посмертную маску. Она пыталась выдавить из себя простые слова приветствия, но они застревали где-то в горле.

Все, на что она была способна, – стоять с гордо расправленными плечами и сжимать в руке бокал. И улыбаться.