Ты мой брат

Минутами позже в кабинет Артура, где они сидели с Валентином, обсуждая политику правления нового президента Соединенных штатов, не стучась, внезапно вошел мужчина в строгом деловом костюме и очках и встал подле Валентина; тот встал и представил мужчину:

– Артур, это тот самый джентльмен, о котором я говорил тебе неделю назад. Он профессионал своего дела и во благо нашей, так сказать, «строго конфиденциальной кампании», он обязан молчать.

– Это все понятно, но могу ли я знать, с кем имею дело? – возразил Артур.

– Нет. Боюсь, что нет. Ни голоса, ни лица, ни имени… Все совершенно секретно. Ты ведь понимаешь, что он не может рисковать своей жизнью, располагая сведеньями. Я же говорю, что он профессионал. Он все продумал.

– Хорошо, – согласился Артур, закуривая очередную кубинскую сигару. – Что-нибудь есть?

Валентин кивнул мужчине головой. Тот кивнул в ответ; прошел вперед к столу Артура и бросил у него перед глазами конверт.

– Свободен, – сказал Валентин, и мужчина быстрыми шагами удалился.

Артур кинулся к конверту, разорвал его и достал стопку фотографий… Лицо его сначала застыло, потом покраснело. Он начал грызть ноготь на большом пальце руки, и медленно просматривать фотографию за фотографией.

– Что там Артур? Я могу взглянуть? – спросил Валентин. Но Артур его словно не слышал. Лицо его было полно крови, хлынувшей к голове: казалось, что вот-вот какой-нибудь сосуд в его голове лопнет.

Валентин встал, чтобы подойти и взглянуть на фотографии, но Артур их скрыл и бросил в ящик.

– Артур, прошу тебя… Я все понимаю, но… – Валентин замолчал, услышав очередной щелчок. – Бога ради! Артур! Что ты собираешься делать?!

– Хватит визжать, как свинья! – огрызнулся Артур. – Я просто проверял ствол.

Валентин, хорошо знавший характер Артура, вдруг поймал себя на не очень приятной мысли.

– Ты ведь не собираешься отправлять ее вслед за сыном? Это ведь была шутка? – передернуло Валентина так, будто речь шла о его жизни.

– Нет, это была не шутка, – ответил Артур, закрывая сейф.

– Хорошо, Артур, – Валентин поторопился к выходу. – Пожалуй, я пойду… и не стоит благодарности. Я не знаю, зачем тебе нужна была эта правда, но иногда эту правду лучше не знать. Вот видишь, теперь ты будешь мучиться и всю ночь не спать.