Волк. Юность

Сгодится! Наклоняюсь в седле, и народ ахает в изумлении: рыцарь в полном доспехе, в кольчуге тройного плетения, поднимает что-то с земли, не слезая с лошади, да ещё так легко? Без помощи слуг?! Откуда им знать, что моя кольчуга и доспех сделаны из переплавленных обломков корабельной брони, отличающейся невообразимой прочностью и почти полным отсутствием веса. Из сумки на боку выдёргиваю блокнот и настоящий земной стилус. Этого добра у меня полные контейнеры. Торопливо пишу на весу несколько строчек, вырываю листок и заворачиваю в него камешек.

Остальное убираю. Ещё несколько минут – и мы сравнялись с возком дочери герцога. Лондра удивлённо смотрит на чёрное знамя с вышитой серебром волчьей головой, потом видит мою открытую голову – что я, дурак, что ли, париться на солнышке в шлеме? Узнает? Да, вспомнила. Её губы раздвигаются в благодарной улыбке, я киваю в знак приветствия, потом незаметным со стороны движением пальцев кидаю свою записку. Метко. Галька небольшая, потому, когда попадает в ниспадающий балахон платья, ей не больно, но внимание привлекает. Словно записка от влюблённого, которому суровый отец не позволяет видеться с возлюбленной. Но Лондра прекрасно всё замечает, её глаза удивлённо округляются, только я уже смотрю на дорогу. Точнее, на спины воинов её отца, идущих перед нами. Девушка умна, и я думаю, она поймёт, что моё послание не надо афишировать. Хм… Дель Саур же знает, что я в войске. Но тогда почему ни разу не пригласил к себе? Не навестил лично? Или… Он тоже знает о тайных королях Фиори и решил не привлекать их внимания ко мне? Ну да ничего. Скоро узнаем. Может, даже и этим вечером.

А пока – классический шуршащий топот множества кожаных подошв по утоптанной земле дороги, скрип тележных осей, писк сыромятных ремней упряжи. И – звучащий полным диссонансом к этому грохот боевого барабана из Парды, отбивающий ритм, которому следуют даже кони солдат. Ну, приучены они так.

В полдень первый привал. Обед, отдых, проверка и подгонка снаряжения. Уже появились первые больные.

Точнее, не больные, а ослабевшие, стёршие ноги, покалечившиеся – идиотов хватает, и несколько раз возы врезались в идущих впереди них солдат. Даже странно. По уставу армии положено делать привалы каждые пятьдесят минут на десять минут. Во второй половине дня – один большой, на два часа. Плюс два часа на обед. А подобными темпами люди измотаются, устанут, лишатся сил. Впрочем, такое применяется в нашей современной человеческой армии, а здесь – как прикажет командующий.