Время ловить бабочек

Все засмеялись.

Карина, которой Артур, вероятнее всего, вскружил голову, полезла с ним в машину спать у него на плече, Микеле уже ловил третий сон на песке, а мы с Марвином спустили мешковину на землю и примостились на ней. Я еще минут десять с каким-то волнением поглядывал на побережье, а после уснул.

Разбудила меня Джина. На улице светало. Рыжая не спеша ходила по песку недалеко от нас и смотрела в сторону спокойного моря. Я снова распереживался и спросонья спросил, все ли хорошо.

– Да.

Короткий взгляд диких зеленых глаз.

Краткий ответ, от которого тревоги мои ушли, но не полностью, а будто их приглушили ровно до той степени, которая требовалась мне сейчас, чтобы уснуть.

***

– Вставайте! Салливан! Микеле, Артур! Гадство… Поднимайтесь!

Марвин кричал на нас. Карина выпрыгнула из машины и, потирая руками заспанные большие глаза, испуганно смотрела на него.

– Зачем бить? Зачем кричать? Не надо кричать, – быстро протараторил с акцентом Микеле, который получил ногой в бок от сходившего с ума Марвина.

– Ты что, озверел!? – Артур уже хотел кинуться на Марви, но тот сам рухнул на колени.

И тут до меня начало доходить, что случилось: среди нас не было Джины. Моя растерянность переросла в злость, но не ту, с которой нас сонных расталкивал Марвин, а в злость, смешанную с ненавистью к самому Марви.

– Где она? – я быстро встал рядом с ним на колени и взял его за плечи. – Говори, ну?

Марвин молчал. Мне казалось, он смеется надо мной.

– Ты! Это ты виноват! Ты знал! Что она тебе говорила?! – мне казалось, что я сейчас разорву его.

Марви продолжал молчать. – Говори! – я толкнул его.

– Я не понимаю.

Я накинулся на Марвина и начал его избивать. У меня сильно дрожали руки, темнело в глазах от злости, вся сила уходила прочь, но мне хотелось сделать Марвину так больно, чтоб он почувствовал всю-всю ненависть, которая правила мной в этот миг. Он не сопротивлялся, будто ему было все равно, бью ли я его. Даже больше – казалось, он хочет, чтоб я его побил, чтоб теснящееся в нем равнодушие хоть на мгновенье пропало.

Мои удары проходили как-то вскользь, теряя всю силу при касании. Артур и Микеле оттянули меня от него.

***

Мы стояли над уже мертвой Джиной Штейнберг. Карина, рыдая, прижимала ее тело к себе. Артур нервно ходил в стороне, бормоча что-то себе под нос, и порывался уйти, но каждый раз его что-то удерживало. На лице Марвина ничего не выражалось, все пытались сдерживать подступавшие слезы и сидевший в горле ком.