Немчиновка

Понастроили имений, скупив участки у прежних собственников, сломавшихся под натиском капитализма. Рассказывали, что деньги, на которые возводились эти роскошества – шальные и криминальные, но поделать, увы, ничего нельзя: такие времена наступили.

За то время, что Денис не катался в электричках, жёсткие деревянные скамьи в вагонах сменились мягкими кожаными сиденьями, да и в целом составы стали гораздо чище, нежели в советские годы, когда плотный слой пыли, разбавленный следами плевков и окурками, покрывал пол, а дверные ручки и поручни ужасали многолетней липкой грязью.

Денис смотрел в окно, силясь отыскать в набегающей панораме что-нибудь знакомое. Знакомого находилось мало. За стеклом, словно длинношеие ящеры – брахиозавры – тянулись ввысь подъёмные краны; повсюду строились огромные жилые комплексы, магазины, деловые центры.

Первая станция – Беговая. Суматошная городская пыльная. Неподалёку находится ипподром, отчего и здешняя местность стала называться Бега.

Денис погрузился в свои мысли.

Какими они были, друзья его детства? Точнее, какими они ему запомнились?

Номер один – внучка Клёновых Катька. Он знал её с четырёхлетнего возраста. Некрасивая крупная девочка с сальными рыжими волосами, с веснушчатым носом картошкой. Когда другие дети кричали ей вдогонку: «Рыжая, рыжая!», Катька уверенно разворачивалась и, громко топоча мощными ногами в кедах, мчалась за обидчиками. Кулак у неё тоже был крепкий, так что при удачном забеге доставалось ребятне довольно сильно.

К счастью, у каждой девушки обязательно бывает пора цветения, поэтому в пятнадцать лет Катерина внезапно преобразилась.

Волосы перестали салиться и сделались пышными, сама она вытянулась, фигура стала пропорциональной, сильные руки и ноги приобрели изящество (Денис прекрасно помнил её неожиданно точёные ступни в пластмассовых шлёпках с ромашкой и красиво развившуюся грудь, выступавшую под модной олимпийкой). Даже нос картошкой каким-то образом утончился и больше не выглядел плебейским.

Денис испытывал к Катьке то ли влюблённость, то ли какое-то родственное немного животное чувство.

Она ведь была хозяйкой дома. Они спали под одной крышей, однажды даже ночевали вместе на сеновале. Как-то раз он бегал за Катькой с высунутым языком, изображая преданного пса. По утрам караулил, когда она пойдёт гулять, чтобы тут же к ней присоединиться. Если за окном дождило, ждал, что она позовёт играть в настольные игры или рисовать. По крыше стучали капли. Было прохладно, но уютно.