Дневник осени

– Привет, Джей-Джей.

– Привет, Отем. Это Джек Риверс и Амалия Лейбовиц, также известные как «Держи сквер» и «А там ли овца? И блей!». В соответствии с твоей теорией, Дело Амалиты – косметика, а Джека – комиксы. Иными словами, Ам всеми силами способствует возникновению притяжения между мужчиной и женщиной, в то время как Джек, наоборот, всячески старается этому помешать.

– Чувак, ты не догоняешь, – возражает на это Джек. – Девчонки обожают супергероев.

– Девчонки обожают тех, кто играет супергероев в кино, – не соглашается с ним Амалита, – а не тех придурков, которые о них читают.

– С придурками поаккуратнее, – предупреждает ее Джей-Джей. – Мне лично нравятся комиксы про девушек-вампиров.

Джек впервые поднимает на меня глаза:

– А, привет! Это ты плюнула жвачку на парту Кэрри Амерник на уроке французского? Молодец! Она гадина.

– Не каждая девчонка, которая дает тебе от ворот поворот, гадина, – говорит Амалита. Потом она поворачивается ко мне и произносит:

– Esta como una cabra[9 - Esta como uno cabra (исп.

) – широко распространенное выражение среди испаноговорящих. Выражает крайнюю степень удивления. Здесь может переводиться как «Очуметь!».]! А все потому, что она отвергла Джека, а с Джей-Джеем пошла на свидание.

– Ты говоришь по-испански? – спрашиваю я.

– Ладно, она не гадина, – замечает Джек. – У нее просто дерьмовый вкус.

– Или ей не очень интересно обсуждать злодейские планы захвата Мегалополиса, – говорит Джей-Джей.

– Метрополиса, чувак.

 – Джек поворачивается ко мне, но указывает на Джей-Джея:

– Он настоящий…

– Кто? Ну тогда ты – просто…

Амалита останавливает его жестом и обращается ко мне:

– Si. Y tu[10 - Si. Y tu? (исп.) – Да, а ты?]?

– Solo un poco[11 - Solo un poco (исп.) – немножко.], – отвечаю я. – Я наполовину кубинка.

– Я тоже! – говорит Амалита. – Во мне каких только кровей не намешано: невероятная пуэрториканско-мексиканско-эквадорско-еврейская смесь. Со стороны матери у меня в роду есть пуэрториканцы, мексиканцы, эквадорцы и кубинцы, а вот со стороны отца – никакого смешения кровей.

– В моей семье, наоборот, разнообразие по отцовской линии, – говорю я. – По национальности он у меня…

Он был. Был. Я смахиваю слезы в надежде, что никто этого не заметит.

– Дай-ка мне рассмотреть твое лицо, – просит Амалита.

Плохая идея! В этом случае она скажет какую-нибудь хрень про мою шишку на лбу, а я, клянусь, больше уже не могу о ней слушать.