Заверган

– С вас, – она подняла на них свои вороньи глаза, которые увеличивались под линзами толстых очков, – Сто шесть труний.

Ребята высыпали всю мелочь на специальную дощечку для принятия денежных средств, и принялись ждать, когда тетя Мальва пересчитает данную ими сумму. Было слышно, как она шептала:

– Двадцать шесть… – монеты быстро, как шайбы от удара клюшкой, летели прямо ей в ладонь, смахиваемые пальцем другой руки. – Тридцать восемь… Сорок два… Пятьдесят семь… Восемь… Так! Сто два дали, четырех труний не хватает.

– Вот-с, – протянул руку Вадд, докинув ещё монет.

– Теперь всё ровно.

– Заслужила, – с этими словами благодарности мальчишки взяли свое добро, и пошли из магазина. – До узнавания!

– Служу! – отозвалась она, и, ковыляя, закрыла за ними дверь, – Ещё узнаю.

Бегом, расплескивая лужи, ребята бежали под дождем обратно во Двор, к тайнику. Там остановились, проверили кинжалы в тайнике, разложили пищу по рюкзакам, и пошли в следующий схрон, который располагался недалеко от их сегодняшней цели.

Вадд попросил его подождать и отправился на Помойку, а Заверган с Крассом наблюдали, чтобы кто лишний не объявился. Через пару минут Вадд вернулся, неся в руках магнитофон, на лице его красовалась широкая и довольная ухмылка.

Минув несколько дворов, держась в тени, они вышли на стройку, зашли в густо и высоко растущую траву, и по уже известному им пути, и зашли в убежище. Там их ждали сухие плащи, которые не пропускали воду, к тому же они были темные, что могло помочь скрыться в тени городских улиц.

Также внутри был ковер, столик – автомобильная шина, на которую положили широкую доску – на который они поставили весь свой провиант, и старый облезлый диван. Всё это они находили и тащили в свои убежища или Трущобы с ближайших Помоек. Город был каким-то странным местом даже для его обитателей. Пустующие улицы в одно мгновение, как по щелчку, заполнялись идущими колоннами людей. Одинокие дома в миг оживали, загорался свет в квартирах, в окнах появлялись силуэты, можно было углядеть работающие современные фотовизоры. И были взрослые. И вели они себя странно. Говорили странно. Смотрели странно. Жили странно.

– Мы не взяли сухую лапшу, – с хрустом жуя сухарики, капризно сказал Красс.

– Да и архаизм с ней, – с обидой сказал Вадд, – Мы и сухарей поедим.

Снаружи раздался гром, и ливень усилился под порывами ветра.

– А по нам не ударит? – с опаской спросил Заверган, и огляделся.

– Не должна, – ответил Вадд.