Свидетельство о смысле

Но само осознание того, что он правда был в сопротивлении, опалило те стены, что так сдерживали умыслы.

Ланс взглянул на пистолет, что-то прокручивая в своей голове, а затем решился:

– Всё равно мне удалять тебе память. Точнее, пускай этим Андрей занимается. Мне надоело уже. – Он досадливо вздохнул и продолжил: – Ты командовал операцией по уничтожению дредноута. Его на тот момент только собрали, а Маргарет успела уже удалить чертежи. Правда, она забыла про голографические камеры. Некоторые её заметили. А твой сын, Льюис, на тот момент уже оканчивал курсы.

У него была мечта, и ты стоял горой за него. Ну а если в семье есть кто-то из сопротивления, и это утаивалось, то всех на расстрел. Вот ты и решил первым сдать Маргарет, чтобы потом всё разрешить. Ты думал, она простит тебя, но… она видеть тебя не хочет. А сына и вправду забрали, только ты и понятия не имеешь, где он и что он теперь. Поклялся найти его и восстановить связь с женой, но, как видишь… пока не получается. Придумал историю себе, чтобы стереть умыслы сопротивления и выжить, при этом сохранить цель. Я до сих пор в шоке, как такой бред вообще мог возникнуть в твоей голове! Не, ну серьёзно…

– Так она жива? – жалостно оборвал Грек, уже встав на колени.

Ланс по-другому взглянул на него и ответил:

– Да.

– Тогда…

Пистолет уставился в лоб Грека, и тот замолк. Между горячим дулом и таким же жарким умом морпеха было некоторое расстояние. Грек прикрыл глаза, мысленно сдерживая образ своей жены и сына. Они живы – это главное!

«Я найду вас.

Я найду тебя, Льюис, Маргарет», – выточил в уме Грек, когда Ланс уже давил на курок.

– Тогда ты спас меня и сказал, что сделаешь всё, чтобы я исцелился. Потому что понимал меня. – Ланс сдерживал курок. Стоило чуть-чуть надавить. – Мне не понять тебя, но я сделаю всё, чтобы ты нашел свою семью, друг.

Выстрел.

Ланс промазал…

Грек лишь слабо двинул шеей. Его затылок двинулся назад, и он уже…

– Подожди.

…валился на мерзлую поверхность, что никак не могла охладить ту память и вечность благородного помысла Грека.

– Грек.

Всё его тело обволок снег, и он пытался прочувствовать это. Он был рад, что может ощущать, ведь это и вело его к цели. Умом он…

– Грек! – повторил досадливо Ланс.

…не мог увидеть всю ту картину, что цепкими когтями окровавливали душу.

– Грек! Да послушай же!

Морпех открыл один глаз и, высоко задрав бровь, взглянул на Ланса, который со вздохом чесал затылок.

– Я промазал, – сказал он.