Алрой

– А, Мирьям! Ты умеешь изгонять из души мрачных призраков и разрешать сомнения? А если нет, то зачем ты здесь?

– Зачем я здесь? Но ведь и ты здесь! Брат, прошу, приходи скорей на торжество, оно наше и твое. В саду у фонтана я срезала лучшие цветы, сплела их, развесила по стенам, как принято у нас в дни радости. Лампы зажжены. За воротами ждут девушки, они поднесут тебе мантию, приличествующую новому твоему положению. Брат, поторопись на праздник – наш и твой.

– Что мне праздновать?

– Да разве не в твою честь дом и сад украшены гирляндами, цветами, лампами, огнями? Разве не является сегодня к нам новый Предводитель? Почти царь!

– Царь без царства.

– Без царства, но не без лучших атрибутов царства – богатства и подданных.

– Подданные? Рабы, братство рабов!

– Кем быть нашему народу – на то воля Бога, а мы поклонимся с трепетом.

– Я не стану кланяться, не буду трепетать.

– Смолкни, Давид! У Бога не в чести те, у кого шея не гнется. Он карает чрезмерно гордых духом.

– Такие покорили Канаан!

– Милый брат! Ты пребываешь в тревоге за всех нас, за судьбу Израиля. Я пришла, чтоб приручить демонов в удрученном сердце. Кем мы были прежде – то чудный сон. Кем станем в будущем – это светлая надежда. А кто мы в настоящем есть? Главное – мы есть. Сейчас я разумею только нас с тобой. Твое мимолетное объятие, твоя редкая улыбка мне дороже благородства крови, пышности садов, роскоши палат.

– Кто там за дверью?

– Халев.

– Будь добра, Мирьям, передай дяде, что скоро я присоединюсь к пиршеству. Но ненадолго мне хочется остаться одному. Нет, постой, сначала вытри слезы.

– Эти слезы не от горя.

– Господь с тобой, Мирьям. Ты – утешение моей жизни. А сейчас, прощай!

Мирьям ушла, оставив брата на произвол неотступных мыслей и сомнений.

“Я избегаю влияния женских чар. Они не добавляют доблести герою. Я не знаю любви. В моем сердце есть место только для Мирьям, сироты и моей сестры. Удивительное сходство меж нами. Когда на праздник Пэсах она шутки ради намотала на голову мой тюрбан, дядя по ошибке назвал ее Давид. Мне кажется, если б сыновья Израиля были столь мужественны, сколь красивы его дочери, мы б по сей день пели наши песни в Сионе”.