Кризис самоопределения

Мик познакомился с Нэнси, охраняя женский марш протеста “Вернем себе ночь”[6 - Reclaim the Night (с 1977) – течение в Движении за освобождение женщин, началось в Лидсе и продолжалось вплоть до 1990-х; протестные марши в рамках этого течения требовали обеспечить женщинам возможность безопасно перемещаться по городу ночью.]. Уж кто-кто, а он-то не возражает – пусть “БРБ” лепит воительниц среди саксов и викингов сколько влезет. Может, это даже хорошо. Полезная мелочь в общественных настройках. Все равно что не подсовывать маленьким девочкам исключительно розовые игрушки.

Но Мик безуспешно пытался смириться с тем, что подобное развитие событий соответствует исторической правде, а не вопиющему ревизионистскому самообману, каковым совершенно явно было. Мэтлок толком не понимал, почему это не дает ему покоя. Обсудил с Нэнси – она тоже не постигала, отчего ему на это все не насрать целиком и полностью, но никуда не денешься: не насрать.

Тут у Мэтлока зазвонил телефон, и ему пришлось вытащить Пола Уэллера у себя из ушей, отвлечься от гендерного баланса в битве при Эдингтоне (878 год н.

 э.) и сосредоточиться на спасении собственной карьеры. Звонила Дженин Тредуэлл из отдела по работе с прессой, уведомляла Мика, что помощник заместителя комиссара настаивает: пусть Мэтлок “выйдет на прессу” в два часа дня. Вторая пресс-конференция – с целью устранить “вагон херни”, в какой вылилась первая.

Мэтлок сделал все возможное, чтобы увернуться.

– Дженин, – возразил он, – я просто хотел подчеркнуть, что поскольку у нас неведомый убийца на свободе, тем людям, которые рискуют больше всех, надо действовать в своих же интересах и сводить к минимуму вероятность стать следующей жертвой.

– Женщины знают, что они рискуют, Мик, – отозвалась Дженин Тредуэлл. – Мы шагаем по жизни, зажав в кулаке ключи от машины, и прислушиваемся к каждому шагу позади. От того, что ты запрешь женщин по домам, мужское насилие не прекратится.

– Я ни слова не сказал…

– Понятное дело, ты не имел этого в виду, Мик, но оно вот так прозвучало.

Звучит-то оно резонно. Мэтлок почти не сомневался, что Нэнси бы с Дженин согласилась. И был совершенно уверен, что согласилась бы и Ким, шестнадцатилетняя дочь Нэнси. Хотя это не помешало бы Нэнси повторять Ким, чтобы та не ходила по парку ночью и всегда старалась добираться домой с кем-нибудь из друзей.

Мэтлок совершил ошибку, приняв звонок от Дженин по громкой связи, – видел, что констебль Клегг прислушивается к разговору.