Цирк чудес. Или опять эти хогбены

Тогда пятиметровый шериф Эбернати, но который по правде-то был наш папуля, взял настоящего шерифа Эбернати за шкирку и стал его крутить, вертеть, подбрасывать и ловить, забавляясь шерифом совсем как кошка мышкой. Народ только зенки вытаращивал, хотя такое представленье было ему и явно по душе, не всякий ведь день увидишь, как один шериф другого воспитывает.

А дальше была, ну прямо уж настоящая комедь! Папуля снова уменьшился до своего нормального размера да и спрашивает шерифа:

– А можешь ли ты, например, скакать как конь, шериф?

– Полиция все может, ежели сверху прикажут, – гордо выпятив брюхо отчеканил шериф Эбернати и глянул на папулю так, как удав на кролика.

– Ну, так мы щас прикажем, – говорит папуля шерифским важным голосом (и откуда у него только такой юмор взялся, видно, что выпил или съел чего-то не того). Шериф и глазом моргнуть не успел, как уж и превратился в настоящую лошадь.

У публики тут и весь дух захватило, такого ведь сроду не видывано, чтобы лошадь была в полной шерифской униформе, с шерифской звездой и с пушкой на боку да и с мордой хотя и конской, но в то же время отчасти и с шерифской протокольной физией. Такого-то ведь не во всяком цирке увидишь, будь то даже и цирк чудес!

Тут папуля вскочил на коня, то есть на шерифа и давай гонять по всей арене, все по кругу да по кругу, покуда шериф ни вспотел, схватил одышку и стал вовсю спотыкаться.

Ну и папуля, видно, тоже утомился от скачки, он ведь не такой лихой ковбой как дядя Лес, тот хоть целый день может скакать без передыху и все ему хоть бы хны – такие вот разные способности хотя бы и у родных братьев. Покатался папуля на шерифе пока не надоело и превратил его из коня снова в человека, то есть в нормального привычного мистера Эбернати, хотя некоторые и сомневаются, что шериф нормальный человек, да и говорит:

– Иди и больше не шали!

Публика тут уже просто с ума сходит и знай вопит: «Исчо! Исчо! Погоняй его, сивого мерина, хорошенько, не все полиции на нас гарцевать!»

А папуля, как видно, уже и заскучал от представленья, он же не артист, а алкан и ему давно уж пора было пополнить запас сивухи в организме, потому вот он и растворился в пространстве к удивлению шерифа и всей прочей честной публики.