Дорога в Рим

Откинув голову, он взревел:

– Целься! Залп!

Ближайшие легионеры не замедлили подчиниться: бездействовать перед лицом смерти никому не хотелось. Опершись на скутумы, они метнули копья – десятки крепких пилумов разом полетели во врага. На таком расстоянии легионеры били без промаха: зазубренные железные наконечники пронзали упряжь, впивались в конские шеи и спины, двоих возниц сбросило на землю. Лошади, обезумев от боли, неслись теперь сами по себе – по-прежнему не сворачивая. Один из возничих, державшийся чуть позади двух других колесниц, остался жив и теперь с оглушительным воплем гнал коней вперед.

Две передние колесницы врезались в плотный строй римлян – Ромул с ужасом смотрел, как раненые животные ударили грудью в стену щитов, по-прежнему волоча за собой колесницы с бешено вращающимися серпами. Кого-то из легионеров отшвырнуло в гущу строя, других бросило под тяжелые копыта, но еще горшая участь ждала стоявших сбоку – на их долю пришлись прикрепленные к колесам серпы. Над отрядом разнесся вопль ужаса, клинки впились в тела, хлынула кровь.

Ромул с усилием заставил себя обернуться к последней колеснице. Боевые кони, натренированные топтать людей, ворвутся в строй за два-три человека от них с Петронием. Пальцы Ромула стиснули древко второго пилума так, что побелели костяшки пальцев. Пилум бесполезен. Серпы по эту сторону колесницы ударят в Петрония – и в него самого.

Среди легионеров поднялись вопли, кто-то, толком не прицелившись, метнул дротики, которые пролетели поверх несущейся на строй колесницы.

– Ложись! – взревел Петроний. – Быстро!

Ромул повиновался – думать о задней шеренге было некогда. Выставив скутум вперед, он растянулся на камнях рядом с Петронием, кое-кто последовал их примеру, остальные в панике бросились бежать – слишком поздно. Ромул сжался, в лицо вонзился край нащечника, и боль помогла сосредоточиться. «Митра! – отчаянно взмолился он.

В ухо, прижатое к камням, несся грозный гул от бьющих в землю копыт, сверху свистел вспарываемый лезвиями воздух – над Ромулом мелькнула одна пара серпов, за ней вторая. В задних рядах, принявших на себя удар колесницы, раздались вопли. Лежащий рядом Петроний не шевельнулся, и у Ромула вдруг пересохло во рту – неужели погиб? Спас ему жизнь, как некогда Бренн, взамен отдав свою?..