Львиное Сердце

Успев, пока засов сдвигали, подняться, я отполз подальше от двери. Под ложечкой сосало: прошло три часа с тех пор, как я покончил с обедом. Сапоги-Кулаки вернулся, решил я. К своему удивлению, я ощутил, что мои кулаки сжимаются. В голове проносились видения. Его уродливое лицо, перекошенное от страха. Мои удары, от которых его нос расквашивается, как переспелая слива. Крики, мольбы и мольбы о пощаде, наполняющие темницу. Не мою – его.

Дверь открылась. На пол брызнул свет факела.

Я набрал воздуха в грудь. Сапоги-Кулаки предстоит удивиться, как никогда в жизни.

Если каким-то чудом моя атака удастся, постоянно сопровождающие рыцаря воины, скорее всего, оборвут ее при помощи клинка. Если я не справлюсь, меня ждет трепка, с которой прежние не сравнятся. В первом случае я стану покойником, во втором – калекой.

Но мне было все равно.

– Милости просим, Фиц-Алдельм, – прохрипел я.

Я расставил ноги так, как учил отец, и вскинул руки.

– Фердия О Кахойн? – пропищал кто-то.

Я растерялся. В дверном проеме виднелись два крошечных силуэта, один пониже, другой повыше, а за ними третий, совсем крупный.

– Да, – отозвался я.

– Видишь, Гилберт? Я ничего не придумала, – воскликнул голосок по-ирландски.

Я с удивлением понял, что он принадлежит Изабелле.

Высокая фигура зашевелилась и произнесла что-то на французском. Говорил мужчина, и ему явно не хотелось находиться здесь.

Изабелла резко оборвала его.

– С тобой жестоко обращались, Руфус, – сказала она мне.

– Руфус? – вмешался Гилберт, нетерпеливый, как все дети.

 – Ты ведь говорила, что его зовут Фердия.

– У меня рыжие волосы, – пояснил я. – Кое-кто называет меня Руфусом.

– Мне нравится это имя, – сказал Гилберт.

– Цыц! – осадила его Изабелла. – Руфус, я пыталась освободить тебя, но стражники не хотят слушать. Когда моя мать узнает о случившемся, она придет в ярость.

Ифа еще не вернулась, подумал я. Недавно ожившие надежды развеялись.

– Где она?

– Где-то на побережье, навещает замки моего младшего братишки.

– У меня в Уэльсе их десятка два, – заявил Гилберт с мальчишеской гордостью. – И еще больше в Англии и в Ирландии.

– Это много, – сказал я, подумав о крошечной отцовской крепости, которая никогда не станет моей из-за наличия старших братьев. Странное дело: Изабелла находилась в таком же положении. Будучи старшей из двоих детей, она не могла унаследовать земли де Клеров, так как у сыновей есть преимущество над дочерями. Я отвесил Гилберту полупоклон.