Крестоносец

Сознавать, что я не в силах говорить с ней, было скверно, но лишиться возможности лицезреть ее было стократ хуже. Страшась, что Ричард может догадаться о моих чувствах и рассердится или того хуже, я напустил на себя вид, какого никогда еще не принимал. Пребывая в хорошем настроении благодаря законченным за день делам, король не догадывался о моем внутреннем смятении, когда мы возвращались в Мессину вечером последнего дня сентября.

На следующий день Джоанну, к ее большому неудовольствию, отвезли вместе с придворными дамами в Баньяру.

– Это для твоей безопасности, малышка, – сказал ей Ричард.

Та спросила, что он имеет в виду. Король сослался на все более напряженные отношения между его солдатами и моряками и местным населением.

– Но до драки ведь не дойдет, правда? – спросила Джоанна, встревожившись.

– Надеюсь, но, если это случится, у меня должен быть план.

Ричард поцеловал сестру и пообещал, что ее пребывание в Баньяре не продлится долго.

В глубине души я желал, чтобы он оказался прав.

Я решил, что, когда мне представится случай, я обязательно попробую заговорить с ней. Мысль была настолько же пугающей, насколько и манящей.

Во второй день октября мы захватили грифонский монастырь на острове в проливе Фаро, отделяющем Сицилию от Италии. Недоверие Ричарда к местным выросло настолько, что ему захотелось получить безопасное место для хранения снаряжения и осадных орудий, а также размещения лошадей. Монахи есть монахи: когда их изгоняли, они не оказали сопротивления, но были очень недовольны.

Стоило им добраться до Мессины, как весть о нашем деянии разнеслась повсюду. Тем вечером на улицы вывалили толпы, и король счел разумным крепко-накрепко закрыть вход в дом де Муэка. Когда наступила ночь, мы увидели, что самые дерзкие из грифонов забрались на городские укрепления. Они распивали вино и выкрикивали оскорбления, обращаясь к воинам нашего главного лагеря. Все это, бог даст, закончится ничем, успокоил я Риса, хотя внутри появилось неприятное ощущение.

Наутро после завтрака мы вышли во внутренний двор – это стало у рыцарей обычаем.

В море и за время путешествия по Италии выдавалось мало возможностей поупражняться на мечах, но здесь обстояло иначе. Ричард предложил рыцарям делать это каждый день, и его слова нашли единодушный отклик.

Когда мы, числом около дюжины, облачились для боя и принялись обмениваться ударами, в проходе к парадной двери показался высокий окровавленный человек, сопровождаемый одним из часовых.