Забытый легион

Первый день не принес плодов, но Бренн, не сетуя на судьбу, вернулся в лагерь и соорудил вечером несколько деревянных сушил. Потом взглянул на небо и сказал, улыбнувшись:

– Завтра Беленус укажет нам верный путь. Нутром чую.

И верно. На следующий вечер собаки, ворча друг на дружку, обгрызали очищенные от мяса кости двух оленей, а Бренн и Брак развалились у костра с набитыми животами. И дальше охота шла успешно, стрелы галлов уложили еще одного оленя и кабана. Добытый сегодня зверь был уже пятым.

– Хватит нам.

 – Брак указал на сушила, прогнувшиеся под тяжестью вялившихся на них кусков мяса. – К тому же сегодня и условленный срок вышел. Надо возвращаться.

– Ладно, – вздохнул Бренн. – Давай сегодня поедим как следует, а утром оправимся в путь. Сегодняшнюю добычу можно провялить и в деревне.

– Мы же успеем, правда? – Брак горел желанием пустить хоть немного крови захватчикам. Неминуемая битва была главной темой всех разговоров уже не одну неделю. Карадок, умный, опытный и энергичный предводитель, непрерывно разжигал в своих сородичах ненависть к легионерам.

– Думаю, что нет. – Бренн приложил усилие, чтобы ответить небрежным тоном. – В прошлом году перед битвой добрых три недели продолжались мелкие стычки. Помнишь?

– Разве такое можно забыть? – Память Брака во всех подробностях сохранила образы воинов, когда те возвращались, опьяненные успехом и навьюченные захваченными у римлян оружием и припасами.

Римская республика наложила лапу на Трансальпинскую Галлию шестьдесят с лишним лет назад, поблизости от почти каждого поселения теперь стояли римские войска.

Победа, которую в конце концов одержали над римлянами аллоброги благодаря своей тактике партизанских наскоков из-под покрова леса, оказалась крайне необычным явлением. Но досталась она очень дорогой ценой, настолько дорогой, что мало кто это осознал.

– Может, Карадок все же поймет, что произойдет, – пробормотал Бренн. – Лучше ли умереть свободными, чем трусливо бежать из родных мест?

– Ты о чем?

– Так, ни о чем, малый.

Подбрось-ка дровишек. Я голоден, как медведь, когда он вылезает весной из берлоги.

Браку нужно было много чему научиться, и его обучением занимался Бренн, как старший родственник-мужчина. Начав свежевать оленя, богатырь помолился богам, чтобы те позволили ему справиться с этой задачей, а также защитить жену и младенца, единственных людей, которые были для него еще ближе и дороже, чем Брак и его родня.