Забытый легион

И сейчас он, широко улыбаясь, стоял перед огромными запертыми дверями. Их редко открывали, только по случаю прибытия особо важного гостя или если Гемелл устраивал пир. А обитатели дома обычно ходили через маленькую дверь, прорезанную в одной из тяжеленных створок.

Юба отодвинул тяжелый засов, улыбнулся и погрозил мальчику толстым пальцем.

– Я буду осторожен! – Ромул с обычным вожделением взглянул на изогнутый клинок, висевший на широком кожаном поясе нубийца. – А мы позанимаемся потом.

Юба взмахнул рукой, изображая фехтование.

Все так же продолжая улыбаться, Ромул выскочил на шумную улицу. И сразу его обдало зноем, многократно усиливавшим извечную городскую вонь. Как всегда, в теплое время года в нос убийственно шибало человеческими экскрементами, чуть не сплошным слоем устилавшими узкие затененные переулки, и мочой.

Он с отвращением поморщился.

Узкая немощеная улица была полна людей, спешащих куда-то по своим делам. Жизнь в Риме начиналась на рассвете, особенно летом, когда дневная жара делала ее невыносимой.

Мужчины и женщины, которые, толкая встречных, проходили мимо Ромула, являли собой смешение всех рас, обитавших в республике. Италийцы, греки, испанцы, нубийцы, египтяне, галлы, иудеи, изредка попадались даже готы. Большинство из них были простыми горожанами или ремесленниками, пытавшимися заработать себе на жизнь в городе, где безоговорочно распоряжались аристократы.

Многие приезжали сюда в надежде на славу и богатство.

Преуспеть удавалось очень немногим.

Но участь их всех была много лучше, нежели у тех, кто прибывал сюда рабами, предназначенными для того, чтобы оказаться перемолотыми в жерновах гигантской мельницы, в которую превратилась к настоящему времени республика. А наслаждаться роскошью и пользоваться почти неограниченными возможностями, которые открывала эта огромная столица, могли только богачи, да и то лишь те из них, чья родословная уходила в историю на пятьсот лет.

Прислонившись к противоположной стене, стояли двое коренастых молодых мужчин, резко выделявшихся в толпе своими мускулистыми фигурами и неподвижностью.

Они, как коршуны, неотрывно следили за дверью Гемелла. Напульсники из толстой кожи на покрытых шрамами руках и висевшие на поясах мечи означали только одно – беду.

Юба заранее указал мальчику на них сквозь дверную щель. Как только Ромул покинул виллу, один из громил направился за ним, безуспешно стараясь держаться непринужденно.