Забытый легион

По старинному обычаю гладиаторские игры устраивали только по случаю смерти какого-нибудь богатого и знаменитого римлянина. Но эта забава пользовалась такой популярностью, что в последние тридцать лет политики и соискатели важных должностей старались устраивать их как можно чаще, по поводу и без всякого повода. Чем многолюднее и величественнее были состязания, тем настоятельнее становилась потребность в устройстве постоянной арены. Помпей, отчаянно стремившийся вернуть себе любовь публики, недавно начал строить на Марсовом поле большую постоянную арену; эта новость чрезвычайно вдохновила Мемора и других ланист.

– Народ Рима! Сегодня был побежден гладиатор, одержавший перед тем более тридцати побед! – Цезарь сделал выдержанную в лучших театральных традициях паузу, и народ разразился криками одобрения. Было ясно, что и выбор бойца, и власть над огромной толпой зрителей доставляли Цезарю большое удовольствие. – Кто же тот боец, кем был побежден Нарцисс?

– Бренн! Бренн! – Рабы ударили в барабаны, поддержав ритмом выкрики толпы, скандировавшей имя.

Исход мог быть только один.

Мирмиллон слабо пошевелил правой рукой.

– Постарайся, чтобы это было быстро, брат.

Даже вблизи Бренн едва слышал его слова сквозь непрерывный крик и гипнотизирующий стук барабанов.

– Обещаю.

Гладиаторов связывали между собой чуть ли не родственные связи, не менее крепкие, чем существовали между воинами из племени Бренна.

Цезарь вновь воздел руки.

– Должен ли я даровать пощаду неудачнику? – Он устремил взгляд на простертую на песке фигуру человека, который все еще держал вверх руку с поднятым указательным пальцем.

Общий гул прорезали возмущенные крики. Люди, находившиеся на ближайшей к храму Фортуны трибуне, вскинули руки, выразительно указывая вниз большими пальцами. И вот уже все присутствовавшие повторили этот жест.

Цезарь повернулся к своим спутникам:

– Плебс требует награды. – Тонкие губы искривились в усмешке. – Вы желаете, чтобы Нарцисс умер?

На трибунах взвыли от восторга.

Цезарь вновь медленно обвел взглядом арену, чтобы дать напряжению возрасти еще сильнее. Потом он выставил перед собой правую руку, держа отставленный большой палец параллельно земле. И оставался в этой позе столько времени, сколько требовалось сердцу, чтобы совершить несколько неторопливых ударов.

Толпа замерла, затаив дыхание.

В конце концов Цезарь повернул большой палец к земле.

Разразилась буря криков, превосходившая все, что было раньше.