Серебряный орел

Когда гаруспик закончил, все некоторое время молчали. Трудно было понять, поверили ли парфяне услышанному. Ромула снедала тревога. Но немедленной казни, кажется, удалось избежать. Теперь оставалось только ждать. И молиться.

– Ладно… – протянул в конце концов Вахрам. – Могло быть и так.

Ромул очень медленно незаметно выдохнул.

– Но вот что еще… – Рука Вахрама вновь потянулась к мечу. – Гаруспик, ты знал, что произойдет?

Мир остановился, сердце Ромула замерло в груди. Снова все взгляды обратились к Тарквинию.

Вахрам ждал. И тут, к всеобщему изумлению, гаруспик рассмеялся.

– Я не могу предвидеть всего, – сказал он.

– Отвечай на вопрос, – буркнул Вахрам.

– Да, я знал о большой опасности, – пожал плечами Тарквиний. – Но в Маргиане всегда опасно.

Примпил не удовольствовался этим объяснением.

– Говори прямо, сын шлюхи! – заорал он, наполовину вытащив меч из ножен.

– Мне казалось, что-то может случиться, – признался гаруспик, – но что именно, я понятия не имел.

Ромул хорошо запомнил разглядывавшего отряд шакала и то, как они с Бренном отошли от огня, чтобы лучше видеть зверя.

Благодаря чему и остались в живых. Неужели это не было доказательством благосклонности бога? Он посмотрел на статуэтку Митры, склонившегося над быком, и содрогнулся от благоговейного страха.

– И все? – строго спросил Вахрам.

– Да, командир.

Ромул настороженно следил за лицом примпила. Увы, оно было столь же непроницаемо, как и лицо Тарквиния. И Ромул, сам не понимая почему, преисполнился подозрениями.

– Ну хорошо. – Вахрам слегка расслабился и позволил клинку скользнуть в ножны. – Долго Пакор будет поправляться?

– Может быть, он вообще не поправится, – бесстрастно ответил гаруспик. – Яда сильнее скифиона мы не знаем.

Эти слова заметно взволновали старших центурионов. На шее Вахрама набухла и запульсировала жила.

Пакор застонал, нарушив наступившую тишину.

– Осмотри его еще раз! – потребовал один из командиров.

Тарквиний склонился над кроватью, пощупал пульс Пакора, оттянул губу и взглянул на цвет десен.

– Если он выживет, то будет поправляться несколько месяцев, – наконец произнес он.

– Сколько? – резко спросил Ишкан, человек средних лет, с черными как уголь волосами.

– Два, возможно, три.

– Пока он не поправится, ты не выйдешь из этого дома, – объявил примпил. – Ни под каким предлогом.

Остальные закивали.

– А как же моя центурия? – осведомился Тарквиний.

– Да пропади она пропадом! – крикнул Ишкан.