Серебряный орел

Судя по его тону, об отказе лучше было и не думать.

Туллий беспомощно посмотрел на свою хозяйку. Сопротивляться не следовало ни в коем случае – если бы он или кто-то из его людей взялся за оружие, всех убили бы на месте.

Фабиола тоже понимала это. Чувствуя, как отчаянно бьется сердце, она оправила одежду.

– Куда?

– На Форум! – последовал мгновенный ответ.

Фабиола окинула взглядом людей, которых силой, как и ее саму, заставили идти, – их лица были искажены страхом. Ни закона, ни порядка больше не существовало, и выступить на защиту обычных людей было некому.

– Зачем? – задала краткий вопрос Фабиола.

– Чтобы рассказать всем, что эти подонки сделали с Клодием! – выкрикнул бородатый вожак. – Пусть все видят его тело!

Ответом ему послужили разъяренные крики. Сердце Фабиолы екнуло. Известие об убийстве уже достигло города. Кому-то удалось обогнать мальчишку.

– Мертвым следует воздать почести! – Меч вожака банды со свистом рассек воздух. – Но сначала разделаемся с мерзавцем Милоном.

И прикончим всех, кто следует за ним!

На сей раз толпа откликнулась невнятным ревом. Первобытным. Ужасающим.

Фабиола явственно ощущала, как под гневным натиском толпы расшатывается основание Республики. От страха ее сердце билось с перебоями, но любое сопротивление казалось тщетным.

Толпа устремилась дальше, унося Фабиолу и ее спутников с собой.

Глава V

Разоблачение

Маргиана, зима 53/52 г. до н. э.

На рассвете вся когорта отправилась в храм Митры, но нашла там только трупы.

Уцелевшие скифы давно умчались. Судя по всему, они ставили себе цель убить Пакора. По стране пустили в дальний поиск усиленные конные разъезды, но врага так и не обнаружили. Постепенно напряженность в форте спала, хотя Вахрам, командовавший теперь легионом, приказал удвоить численность караулов и днем и ночью.

Скифы больше не давали о себе знать.

Шли недели, а о Тарквинии не было ни слуху ни духу. Ничего не говорили и о Пакоре – что с ним творилось, держали в тайне, в его дом допускали только парфян.

Старшие центурионы все еще пребывали в бешенстве из-за того, что случилось, и разговаривали только с теми, кому верили; другими словами, общались только со своими соплеменниками. Конечно, Ромул и Бренн рассказали соседям по казарме о нападении; новость распространилась, как пожар. В лагере, что ни день, рождались новые слухи. Ясно было только одно: парфяне пока не начали репрессий, а это значило, что Пакор еще жив.