Серебряный орел

 – Мы еще не видели тела Клодия.

Он нашел нужные слова. Двинувшаяся было толпа вновь замерла.

Фульвия наконец-то дошла до центра Форума. Ей было лет тридцать с чем-то. Свое миловидное лицо она измазала пеплом и сажей из очага. Слезы прочертили светлые дорожки на испачканных сажей и кровью щеках. Но она полностью владела своими чувствами. Приказав сопровождавшим ее подругам расступиться, она благоговейно опустила свою ношу на мостовую, развернула покрытые красными пятнами пелены, и на обозрение собравшимся согражданам явился искалеченный труп ее мужа.

Толпа громко ахнула. Фабиола взглянула на раны Клодия и содрогнулась всем телом. Мальчишка-гонец нисколько не преувеличил. Ренегату-патрицию нанесли множество ран, чуть ли не каждой из которых хватило бы, чтобы убить человека. Лицо изуродовали так, что его трудно было узнать. Одна нога держалась лишь на недорубленной полоске мышц, а из левого плеча все еще торчало острие обломанного копья. Смерть Клодия Пульхра не была легкой и быстрой.

А собравшиеся вокруг Милона люди посмеивались, с удовольствием разглядывая дело своих рук.

Фульвия встала, ее серую столу покрывали бесчисленные пятна крови. Настал ее час.

Фабиола застыла в ожидании.

Весь Рим ждал.

Воздев руки театральным жестом, Фульвия резко ударила себя в грудь сжатыми кулаками и, брызгая слюной, начала говорить.

– Орк, владыка потустороннего мира! Взываю к тебе! – Она подняла дрожащую руку и ткнула указательным пальцем в сторону Милона. – Вот этот человек!

Было видно, что Милон испугался.

Суеверия имели могучую власть над сердцами и умами, и мало кто не устрашился бы подобного публичного проклятия. Но в храбрости этому аристократу все же нельзя было отказать. Расправив плечи, он приготовился выслушать дальнейшие речи Фульвии.

– Забери его в Гадес! – провозгласила она. – И пусть Цербер жрет его кусок за куском. Да будут его страдания вечными.

Милону на сей раз удалось не выказать испуга, но его подручные оказались не такими стойкими.

Гладиаторы притихли; даже нанятые жрецы не дерзнули проронить хотя бы слово.

Люди в толпе поспешно осеняли себя знаками, отвращающими зло.

Фульвия выждала столько времени, сколько нужно сердцу, чтобы ударить десять раз, давая собравшимся возможность проникнуться значением сказанных ею слов. Затем она вновь подняла тело Клодия, внесла его по ступеням храма Юноны, положила наземь и рухнула на труп мужа. Ее спутницы поспешили присоединиться к убитой горем вдове.