Я не так далеко

Легкая укоризненная грусть смотрит на Шрама в образе недоступной блондинки. Мужской взгляд ощупывает хрупкую фигурку с нарастающим плотским желанием. Воспользоваться ее присутствием в своем доме легко. Эта маленькая женщина всякий раз ускользала от него. Женщины… После ее отъезда их было много. И вообще, после Камиллы их всегда было много. Разных. И все они, в отличие от этой, предлагали себя сами.

– Не боишься того, что я с тобой могу сделать? – распаляется владелец ночного клуба. Он трет щетину на изуродованной щеке, шрамы слегка перекашивают лицо, предавая роковой злобности.

По совести это ему сейчас надо было бы просить прощения за свои действия.

Наблюдая знакомые признаки нарастающего мужского возбуждения, девушка потихоньку теряет самообладание. Нужно быстрей сказать правду.

– До сих пор злишься на меня, – тихо констатирует она. – Не надо. Не стоит, – просит она скромно. – Не хотела я причинить тебе боль. Никому не хотела…

– А ты изменилась, – задумчиво произносит Шрам. Увлеченный ее мягкостью, податливостью, он продолжает внимательно изучать, но никак не может уловить причину перемен.

Летом девушка от него как от чумы бегала, дразнила, кокетничала, ломалась.

Девушка отворачивается.

– Я сполна расплатилась за свое легкомыслие, – говорит она, покуда Шрам любуется ее профилем. – Все важное, дорогое утрачено. Радует только одно – ты жив.

– В смысле? – удивляется владелец ночного клуба.

Взяв бокал, девушка нервно крутит его в руках. Вздохнув и набравшись храбрости, продолжает:

– Понимаешь, все эти месяцы я считала тебя погибшим в том подвале, – признается она еле слышно.

 – Нести вину за смерть другого человека оказалось для меня… тяжким грузом.

– Ты думала, я умер тогда?! – замирая, Шрам быстро соображает что-то про себя, потом расслабляется и откровенно веселиться. Довольный услышанным, он медленно выдыхает дым.

– После того, что я видела – была уверенна! – жалобно подтверждает она, цепляясь взглядом за уголок его полураскрытых губ.

 – До сих пор не понимаю, как ты выжил… – голос дрожит и осекается. Взгляд уходит мимо. Плечи опускаются.

– И давно ты узнала о моем «воскрешении»? – любопытствует Шрам.

– Два дня назад, – отвечает она.

– А до этого?.. Тебя было жаль меня? – мягко вопрошает Шрам с тайным наслаждением. Маленькая, опечаленная, слабая, девушка никак не походит на дикую кошку, которую он знал. Тянет дотронуться и проверить.

Она кивает утвердительно и честно.