Йомсвикинг

То были покрытые шрамами воины, у пояса красовался меч, а на руках – серебряные наручи, торговцы с круглыми животами и тяжелыми кошельками, женщины, тащившие кур и корзины с капустой, луком и репой; и все они шагали мимо нас с Хальваром, будто нас и не существовало. Так сделали и мы, шли мимо этих людей, будто это деревья в лесу. Не поднимали рук в приветствии, не спрашивали, как их зовут, какого они рода. Некоторые встречались со мной глазами, но лишь на краткий миг, а потом проходили мимо.

Улица, по которой мы шли, привела нас к крепостной стене.

Фенрир натянул веревку. Он все время вертел головой, привлеченный разными звуками: голос в переулке, клетка с квохчущими курицами, смех женщин. Здесь везде были запахи и звуки, и, должно быть, для моего пса это было чересчур, так что он наконец улегся и отказался идти дальше. Пришлось взять его на руки.

Путь от причалов к рынку рабов был недолог. Мы свернули налево там, где дощатая улица пересеклась с широкой, вымощенной камнем дорогой, а та нас вывела к кузне, где на гвоздях висели рабские ошейники различных размеров, пошире и поуже.

Вдруг меня охватил страх, и я бы обернулся и убежал к лодке, если бы Хальвар не ухватил меня за руку.

– Вон, смотри. – Он указал рукой на конец дороги, и там стояли они. Мужчины. Женщины. Несколько детей. Похоже, руки у них были связаны за спиной, их вывели на помост, возведенный у крепостной стены.

До помоста было еще не так близко, и я воспротивился, когда Хальвар потащил меня туда. Люди увидят шрамы у меня на шее, они поймут, что я сбежал.

Помню, мне вдруг представилось, что Хальвар хочет продать меня, что он все это время меня обманывал, и приехал сюда вовсе не в поисках своих братьев по оружию, а для того, чтобы получить еще немного серебра. Но Хальвар обнял меня за плечи и прошипел:

– Во имя Одина, парень! Мне нужно туда. А ты держись меня, понял? – Он кивком указал на переулок за пару домов от нас, где стояли два парня, поглядывая в нашу сторону. – Они видели наши кошельки.

Если ты уйдешь один, тебе конец.

То был 994 год по исчислению христиан, и английский конунг сделал все, чтобы в городах, подобных этому, торговля рабами шла беспрепятственно. В тот день я этого еще не знал, но все дело было в халифатах далеко на юге, они взвинчивали спрос, из-за чего в те времена рабы стали самым выгодным товаром. Свободные люди в тех краях считали себя господами, и все их существование зависело от того, достаточно ли рабов гнут на них спины.