Йомсвикинг

На дне мы обнаружили слиток железа, который Хуттыш проковал несколько раз, убирая примеси. Такой способ он назвал «сыродутным», и этому искусству следовало бы научиться каждому мужчине.

Еще Хуттыш помог мне закрепить доски обшивки. Корабельный вар мы приготовили на берегу в котле, и теперь уже я чувствовал себя мастером, а седой скотт внимательно наблюдал, как я заливаю стыки досок вязкой массой. Затем мы согнули доски, закрепив их камнями и досками, а после вбили заклепки.

И вот пришел тот день, когда рыболовный кнорр Грима можно было спустить на воду.

Лето клонилось к осени, и я уже замечал, что дни становятся короче, а ветер дует все чаще. За общим столом в Гримсгарде толковали об осеннем лове, мужчины плыли на запад и не возвращались, пока не заполняли уловом свои лодки вровень с банками. Потом рыбу выдерживали в рассоле или молочной сыворотке, а поскольку плодородной земли на островах почти не было, тем, кто не наловил достаточно рыбы, грозил голод. Эти слова повторяли за столом раз за разом, и после них Грим обычно спрашивал меня, как продвигается починка кнорра.

Когда я отплывал к Гримсгарду, Хуттыш остался на берегу. Я смутно надеялся, что он поплывет со мной, двое стариков помирятся, и их давняя вражда забудется. Но Хуттыш остался. Отплывая, я увидел его фигуру между грудами торфа. Когда я поднял парус, он уже исчез. Так что мы с Фенриром опять поплыли вдоль изрезанного берега, ведя за собой кнорр Грима. К моему огромному облегчению, вода в него, похоже, не просачивалась.

Дотащить кнорр до Гримсгарда было нелегкой задачей, и я вернулся домой только к ночи. Мне не хотелось будить людей в общем доме, так что мы с Фенриром заночевали в своей лодке. Ночи еще не были холодными, да к тому же я всегда возил с собой пару шкур.

Той ночью мне опять приснился Бьёрн. Мы плыли на моей лодке. Он сидел на корме, держа рулевое весло и устремив взгляд вперед, к носу судна. Я лежал будто в полусне, ощущал под рукой теплое тельце Фенрира, и меня терзало мерзкое чувство, будто я предал своего брата.

Ведь мне следовало плыть на юг. Я должен был искать его, а не сидеть целое лето у чужого бонда. Бьёрн опустил взгляд, посмотрел на меня, а затем указал куда-то на море.

Когда я проснулся, этот сон не шел у меня из головы. Послышались приглушенные голоса и шелест шагов на песке, и Фенрир вспрыгнул на банку.

– Тс-с-с… Он спит.

Я поднялся и увидел на берегу Сигрид и Астрид. Они стояли у кнорра, узкие ладошки Сигрид гладили стыки досок.