Дары Доры

Но все же еще витающие запахи чего-то отдаленного, чего-то бывшего когда-то вкусным тревожили собак и заставляли вновь и вновь обнюхивать контейнеры и деревянные грязные подмостки. Определив это место как стратегическое на ближайшее время, они улеглись на мокрую после ночного дождя холодную землю. То, что для человечества мусор, для них отвергнутых, выкинутых, забытых и брошенных братьев меньших – возможность выжить и не умереть с голоду. Да в принципе и для таких же, кем-то брошенных людей – городская мусорка, это как продмаг в еще крепкой деревеньке.

Тут тебе и промтовары и продукты с бесчисленными вариантами просроченности, и бракованные шины на велосипед в придачу. А если повезет, то бонус – обтрепанные, пахнущие старостью в мягкой одежонке четыре книги из серии «Советская фантастика», по-хозяйски связанные чьим-то растрепанным поясом. Этих собак Соломон видел впервые. Не местные. Местных бездомных Соломон знал всех. Если про собак, то это тройка братьев дворняг, похожих друг на друга густой длинной шерстью, но совершенно трех разных окрасов. Привитые и стерилизованные, с разрешением жить «просто неба» в виде зеленой пластиковой шайбы на левом ухе. Они были безобидные, смешно лохматые и подкармливаемые местными бабушками и дворниками. Бабушки, как было замечено

Соломоном, подкармливали их с умыслом. Чтобы не трогали, не гавкали и вели себя компанейски по отношению к домашним питомцам, выгуливаемых этими самыми бабушками. Собственно, собаки-братья полностью оправдывали надежды бабушек, и все были довольны результатами этой ни с кем не согласованной сделки.

Но эти четверо новеньких были совсем другими и явно не братьями. Грязные, худые, и видно, что давно и постоянно голодные. А потому жестокие даже по отношению друг к другу. Средняя рыжая постоянно переругивалась со своими товарками, звякая высоким злобным лаем. А самая здоровая из них с подслеповатой мордой, изъеденной пятнами лишая даже покусала худую с проступающими ребрами подругу по несчастью, когда та решила всунуть свой черно-седой нос в какой-то не дочищенный дворничихой угол. У каждой из них одинаковый злобный взгляд вечно ищущего еды и укрытия животного, готового всегда или нападать, или бежать в зависимости от ситуации и размеров соперника. У бомжей человеческого рода такого взгляда не бывает. Люди, живущие на улице, начинают деградировать и успокоенный мозг быстро смиряется со своим нынешним состоянием, в одиночестве и не ища путей спасения.