Дары Доры

Пил Леонид Иванович всю жизнь, но как-то сдержанно, в компаниях или по праздникам, редко сам. Перед рабочими днями не злоупотреблял, но немного накатить мог, не страшась на следующий день за баранкой пожарной машины проверок ГАИ и всякой подобной нечисти. Организм был сильным, здоровым, справлялся со всеми неприятностями практически без сбоев, в т.ч. и с перегаром. Запил, что называется, Леонид Иванович, в последние 3 года. Уже перед пенсией, расслабившись, перейдя с водительского места на слесарные гаражные работы в своей же пожарной части.

Начал пить много, каждый день, запоями, иногда оставаясь ночевать в гараже. И утром опухший, но уже опохмелившийся, выползал глотнуть во двор свежего воздуха, закурить сигаретку. А после нырял уже до вечера под капот, выкручивая свечи, паяя радиаторы и подтягивая троса. Вскоре, не выдержав этого алкомарафона, ушла жена, с которой отношения и так были не цветущие. А тут, что называется, накипело. Ни ее уговоры, ни угрозы не помогли. Перестала звонить взрослая, обзаведшаяся своей семьей дочь. Большому начальству на работе было по фени, оно никогда в упор не замечало, кто такой этот Леонид Иванович, и что там делается в гараже. Но мелкое начальство быстро и тонко почувствовало постоянные потусторонние запахи от помято-мордого сотрудника в разгар рабочих перекуров. Само мелкое начальство, лет пять как закодировавшись, себе такого уже не позволяло. И начало подмечать – опаздывающего через день на работу, а то и два-три дня не приходящего на нее Леонида Ивановича. То у него давление, то сезонно респираторные напасти, а то и кишечно-желудочная инфекция. В итоге, по результатам вялотекущего начальственного мониторинга, Леонид Иванович был мягко без скандалов выдворен в первый же возможный срок на пенсию. Слава богу, его возраст был любому начальству в помощь. Отправленный со всеми почестями, обмывший это дело с коллегами, потом с бывшими коллегами, потом с соседями, какими-то новыми знакомыми и в конце концов сам и опять какими-то новыми и старыми знакомыми, Леонид Иванович месяц пропивал свою первую пенсию. Вскоре одинокие пьянки под треск от телевизора стали ежедневной жизнью Леонида Ивановича. Или, уже просто Лени, для всех новых и старых случайных собутыльников. На похмелье сердце барахлило, не давая заснуть и тревожа мысли Лени. Трезвый сон уже легко не давался, становился долгожданным, но коротким призом, за который приходилось бороться.