Зачем вы меня Родиной пугаете? Рассказы и рассказики

Все так делали.

Здесь размещалось довоенное стрельбище, мы ковырялись в каких-то воронках, выкапывали гильзы от трехлинеек. А еще какое-то время базировался летний лагерь немецких военнопленных. Димка Димков нарыл фаянсовую тарелку с орлом и цифрами справа и слева – у лап орла со свастикой— тысяча девятьсотбыло с одной стороны, сорок второй – с другой. Димке завидовали.

От остановки «Шлагбаум» (уже никакого шлагбаума здесь, конечно, не было) срезать можно было через часть. Местный прапорщик так и решил.

Выпил, устал, правильно оценил силы – и решил срезать дорогу. Однако ему только лишь удалось запутаться в колючей проволоке. Барахтался, угрюмо сопел, негромко матерился. Запутывался еще больше.

Часовой был из среднеазиатских курсантов. Под звездным небом крахмально скрипел снег. Было одиноко и страшно. Часовые вообще охраняют себя. Едва успев пробормотать: «Стой, моя в твоя стрелять будет!», тут же открыл огонь на поражение. По прапорщику – с дистанции в пять-семь метров.

Почти в упор. Жизнь свою спасал.

Стрелял десять раз. Расстрелял всю обойму, не попал. Подошел вплотную, примерился и огрел почти протрезвевшего прапорщика прикладом. У симоновского карабина он деревянный, тяжелый. Вырубил – еще до того, как в ужасе от начавшейся войны прибежал начальник караула с бодрствующей сменой.

Потом приехала дежурная «таблетка» из санчасти. Циничный доктор рассказал потом всем: заглянув в трещину черепа прапорщика, головного мозга не обнаружил.

Потом в часть потрусили офицеры. По тем временам – вообще несусветное ЧП.

Утром курсант уехал в отпуск на 10 суток. Поощрили перед строем за бдительность. Новый год встретил в ауле. От греха подальше.

Прапорщика уволили – инцидент в прямом смысле был громким.

Оставшихся – курсантов и весь постоянный состав, кроме вольнонаемных – отправили на стрельбище. Тренироваться. Чтобы никогда впредь.

Дней десять городок вздрагивал от беспорядочной пальбы. Когда стихло, мои друганы начали менять гильзы на что-нибудь полезное.

Неясно, как удавалось их раздобыть – потому что отстрелянные гильзы на огневой курсанты ловили ушанкой, их считали и пересчитывали, сдавали по акту.

Следующие две недели под проволоку никто не подныривал. Потом незаметно начали. Вскоре в снегу оказалась протоптана довольно широкая тропа. Если считать инцидент проверкой боеготовности, то она в то время приобрела довольно изощренные формы.