Зачем вы меня Родиной пугаете? Рассказы и рассказики

На стекле красовалась стационарная табличка «Мест нет». Татьяна шумно постучала монеткой в запертую стеклянную дверь. Ноль эффекта.

Проход в ресторан – всегда сюжет повести, рассказа или драмы. В зависимости от того, на каком этапе и чем история завершалась – на дальних подступах, внутри ресторана либо снова снаружи. В ресторан ходили так: красненькую десяточку с изображением Ленина прижимали к стеклянным дверям ладонью и фиксировали ее: очереди не видно, а швейцар сумеет разглядеть. Руку следовало держать до тех пор, пока действие не вызывало должного эффекта.

Швейцар был молод, гладко выбрит, в белой рубашке без кителя, но в генеральских штанах с лампасами, его фуражка казалось пыльной и старорежимной. Он приоткрыл двери: кого-то практически бесчувственного (а ведь время было не позднее!) вынесли на плечах боевые товарищи.

Приятельница резко втолкнула меня вовнутрь. Швейцар опрометчиво замешкался.

Заполнив собою дверной проем, развернувшись к возмущенной публике, что-то шипевшей в спину, громко и отчетливо, как если бы зачитывала коммюнике, заявила с вызовом: «Не смотрите на то, что мы плохо одеты.

Зато мы хорошо воспитаны!». И захлопнула за собой дверь.

Прокурором потом служила, кажется. Не удивлен.

Вот так я и подцепил эту фразочку. Нет-нет да и использовал. Собственно, такой артефакт.

Лет сорок прошло. Душный летний вечер, я припарковал машину и шел неспешно вдоль шоссе в сторону парка, расположенного неподалеку от Переделкино. Новый жилой комплекс, яркие игрушечные цветные коробочки – штук пятнадцать в линию.

Разбавлены спортивными площадками, островками с ландшафтным дизайном, детскими городками. Дворы обнесены решетками с замками, редкое принципиальное отсутствие припаркованных машин под окнами. Первые этажи – булочные, кофейни, кафе и рестораны, веранды и просто вынесенные на улицу столы, столы заметно пустовали.

Вдоль домов – променад. Как в приморском городе перед заходом солнца, на улицу вышли все. Ни одного человека старше тридцати лет.

Нездешние тонкие платья, яркие легкие сарафаны, кипенно-белые майки на мускулистых торсах, запах дорого летнего парфюма.

Однако ощущалось какое-то глубинное недовольство жизнью, раздражение, а не вечерняя умиротворенность. Ах, вот оно что: какая-то беда с общепитом – только булочные и суши-бары работают, еда навынос. А вот и толпа, имитирующая очередь у ресторана. Название занимательное, ироничное, место явно модное.