Зачем вы меня Родиной пугаете? Рассказы и рассказики

Отбросив от себя стул, стал рвать из кобуры «макаров», запутавшись в ремнях портупеи. Телеграфист влетел к оперативному, готовый душить американских диверсантов голыми руками.

Тут-то у наших очень кстати образовался численный перевес.

За секунду до величественного ухода крысы со сцены прозвучала легендарная фраза, позже передававшаяся из уст в уста.

«Подержите ее, – жалобно простонал полковник, все еще пытаясь непослушной рукой открыть кобуру, решаясь на поступок, – Я сейчас ее пристрелю!!!»

Клуб старых большевиков

Служил в армии.

Цементные заводы неподалеку. Объединение «Большевик» и еще три других. Ветер дует с заводов вдоль реки – цемент скрипит на зубах. Из труб выходит плотный белый дым, а снег почему-то черный. Километров на двадцать от города тянулся шлейф. Асбестовый завод довольно уверенно довершал экологическую катастрофу. Сходит снег – пыль перемешивается с глиной.

Картину дополняли химбат и химический полигон с заводом и секретными НИИ неподалеку. Ездили к ним, тянули связь.

Приехали как-то в июне, а там вся листва в лесу облетела. Сама по себе, пожимали плечами химики и отводили глаза в сторону.

В любой части обязательно был клуб. Был клуб и у нас. Готовились к концерту. Клуб я как-то называл «клубом старых большевиков». Дует ветер с заводов – все кашляют. Как каторжане. Во время кино, когда возникает напряженная тишина, в зале чахоточные особенно заметны.

Вызвал как-то раз замполит. «Ты что за ерунду такую нес на днях?» – «Какую ерунду?» – «Про старых большевиков».

Кто-то настучал. Плохо дело. Замполита нужно было забалтывать – как угодно. Важно, не останавливаясь, нести любую околесицу. Он был из «пиджаков» – инженер с шарико-подшипникового завода, спокойно дотягивал второй год офицерства, не любил выслуживаться. Ему было важно получить любое устраивающее его объяснение. Он был гибок – в отношении доказательной базы.

«Мы теперь старослужащие. Железобетонны, прочны и надежны, как портландцемент марки М500 и выше. Нас теперь ни ипритом, ни кокаином не прошибешь…», – затарахтел я неуклюже.

«Иди вдаль, – отправил меня замполит, – кокаин его не берет…».

Разумеется, сегодня я повел бы себя совсем по-другому. Неспешно бы вышел в центр зала, тихо заговорил, тщательно выбирая слова и вызывая сочувствие: «Здравствуйте, меня зовут Юра. Я вдохнул мешок цемента. Поэтому в моих легких не осталось места для кокаина».

Мне бы ответили: «Спасибо, брат, что пришел и поделился с нами этой бедой!».