Рассказы

Салах Ад-дин смотрел на правителя Карака и предводителя тамплиеров, он не чувствовал к ним особенной вражды, он знал, что они воины как и он, понимал, что при других сложившихся обстоятельствах, они могли быть друзьями и союзниками. Салах Ад-дину в глубине души было приятно осознавать, что его враги не трусы, так как в победе над трусами нет никакой радости. Понимая, что они умрут, они не тряслись от страха, смотрели легко и спокойно на то, как идет приготовление к их смерти. Это была не игра и притворство, они действительно не боялись, а не подавляли мысли о смерти усилием воли.

Они молились богу и смотрели в бездонное синее небо. Салах Ад-дину даже показалось, что Реджинальд молится о прощении всех своих грехов, которые он совершил вследствие искренней веры, что так надо делать. ыло видно, что сейчас Реджинальд понимал, что он был ослеплен и обманут мастером искушений – шайтаном, противником любви и света.

Да, подумал Салах Ад-дин, искреннее раскаяние приведет молящего в рай, и тогда есть надежда, что в следующей жизни, душа раскаявшегося будет удостоена лучшей судьбы.

11

Это была исторической битва, ибо после нее святой город Ирусалим стал принадлежать мусульманам, а святость и порядочность Саллах Ад-динна поднялась на такую высоту, что все европейские и азиатские правители почитали за высокую честь быть его другом.

Спустя много лет, когда душа Саллах Ад-дина направилась в рай, а умер он, в сознании, богатстве, уважении, в окружении сыновей и друзей, многие из европейских христианских царей и королей, приехали на его похороны отдать дань его честности, порядочности, справедливости и высокой духовности.

12

Вампиры побежали за песчаной волной, было такое ощущение, что они летели на песчаных лыжах.

– Нас не остановить, – рычали тысячи вампирских глоток.

Но через мгновение, их заставил замолчать рокот океана. Огромная волна закрыла луну, на мгновение она застыла, а затем стремительной мясорубкой обрушилась и поглотила вампиров.

– Кто знает от кого убегал и защищался Ной за стенами последнего потопа, – грустно, почти шепотом говорил Хуан-Сальватор, глядя на величественные волны, – а мои воины даже не промокли.