Избранные произведения. Том 5

Неутомимый Чаптар шёл крупной рысью, красиво выгибая голову.

– А ваш ветфельдшер где? Уехал куда-нибудь? – поинтересовался Григорий Иванович.

– Салманов-то? – обернувшись к старику, переспросил сидевший на козлах Газинур. – А хоть есть он, хоть нет, что проку-то, Григорий Иванович?! Одна слава, что фельдшер…

Дорога шла под гору. Газинур крепче натянул вожжи. Навстречу с нижнего конца села с грохотом поднималась колонна тракторов. Передний трактор вёл Исхак Забиров. Газинур поздоровался с ним. Тот, улыбаясь, приветствовал его поднятой ладонью.

На этот раз волосы тракториста были прикрыты тёмно-синим беретом, похожим на те, какие носят девушки. «Забиров наверняка не выкинул бы ничего подобного», – невесело подумал Газинур.

– Видать, этот ваш Салманов с большим самомнением, – сказал Григорий Иванович. – Как-то я ему говорю: «Заходи, новинки привёз», – так он даже не поинтересовался, что за новинки.

Вынув из кармана платок, старик тщательно обтёр снежно-белые усы и бороду.

– Это на него похоже, – ответил Газинур, неприязненно усмехнувшись.

 – Чего-чего, а самомнения у нашего Салима на десятерых хватит.

Григорий Иванович испытующе взглянул на Газинура.

– Молодому человеку это совсем не к лицу, – сказал он многозначительно. – Наш народ не уважает таких, что плетутся в хвосте.

Газинур причмокнул губами. Замедливший бег Чаптар снова пошёл крупной рысью.

«Красногвардеец» проехали, не останавливаясь. Лазарет находился в стороне от конюшни, в специально построенном помещении.

Туда и повернул Газинур лошадь. Навстречу шли возвращавшиеся с сенокоса девушки и среди них Миннури. Ещё издали приметив Газинура, она что-то шепнула подружкам. Те покатились со смеху.

Но недовольный собой Газинур на этот раз молча, насупившись, проехал мимо.

Тарантас остановился у лазарета. Григорий Иванович спрыгнул, скинул плащ и, кивком головы поздоровавшись с вышедшим навстречу Салимом, торопливо, как-то боком шагая, скрылся в конюшне.

Газинур остался один. На душе стало ещё тревожнее.

Точно раскалённая игла, мозг сверлила неотвязная мысль: «Случайная это болезнь или чьё-то подлое дело?..»

Григорий Иванович пробыл у заболевших лошадей не менее получаса. Вышел он в большом раздражении.

– Чепуху вы городите, молодой человек! – отмахиваясь от Салима, на ходу говорил старик. – Непростительную чепуху! Ничего-то вы в своём деле не смыслите, молодой человек, как я погляжу. Дед Галяк правильно сказал: у коней энцефаломиелит, проще говоря – шатун.