Девочка и Дорифор

Вдребезги. Смотри, кусочков сколько. Если их собрать, склеивать надо будет до утра, – то ли несостоявшаяся жертва, то ли нежданный спасатель кивал головой и вертел ею от одного плеча до другого, указывая взглядом на разлетевшиеся осколки дешёвой декоративной керамики подле его ног и значительно поодаль.

– Да, пропал. И я пропала. Вот-вот явится папа, а ещё ничего не нарисовано. Когда ж теперь успеть. И грейпфрут надо бы домой воротить. Жалко ведь. Так долго рос, рос, всю жизнь, и на тебе.

Горе-то какое.

– А запасного нет горшка? Или ведра пластикового, в нём на дне можно дырочку просверлить. Или у тебя незанятая кастрюля есть, да покрупнее? На время. Без дырочки. Пока новый горшок не раздобудешь.

– Ага, кастрюля. Большая. Огромная. Я её мыть не хотела. Оказывается, и не надо. Посадим туда дерево, а немытость – вроде удобрения, – девочка повеселела и даже подпрыгнула.

– Помочь? – спросил недавний полуминутный гость.

– Помочь, – сказала она и почему-то глубоко вздохнула.

Без приостановки.

– Земелькой бы заодно разжиться, – бывший посетитель ему неведомой квартиры глянул под ноги позади себя, – корни-то пооголились.

Неподалёку чудом уживался меж громадинами зданий маленький скверик с четырьмя-пятью деревьями. Под каждое из них подсыпано свежей земли.

– Ага.

– Давай так: я потащу дерево, а ты подбери земельку во что-нибудь… м, да, – только теперь человек, похожий на Дорифора, оглядел девочку не найдя на ней ничего, кроме купального костюма с ромашками, – да, обычно у девочек бывают платья, у которых обязательно есть подол, куда уместилось бы земельки чуток.

 – И, следуя параллельным курсом произнесению слов, он думал, как бы изловчиться да перехватить кособокую крону грейпфрута, чтоб развернуться туда лицом.

– Ага, – сказала девочка и огляделась по сторонам, выискивая подходящую ёмкость, кем-нибудь здесь позабытую или выброшенную.

А по сторонам, то есть вокруг – собралось немало разных любознательных личностей, не нашедших на этот час применения трудоспособности.

Пара-тройка мужчин средних лет. Один бородатый, другой в усах, третий попросту небритый. Женщин разновозрастных – пяток, большинством крутобоких и полногрудых, меньшинством узкобёдрых и без прочих излишеств. А также неодолимые счётом детишки мал мала меньше возникали из ниоткуда и без передыха шныряли туда-сюда между тётками и дядьками.