Первая и негасимая

* * *

Но ум снимается с засова,

И открывает разум дверь,

Глаза на всё уж смотрят ново,

Вопрос спешит: «Почто, как зверь,

Дубьём нещадным вон избитый,

Народ в углу своём дрожит,

В правах вовек не именитый,

Значеньем в мире мельче гнид?

У бар и нас фигуры схожи,

Они изящество, мы голь,

У них, вишь, лики… Наши рожи

Им не чета вовек нисколь…

А почему? Вот тут загадка…

Понять – не нашего ума,

Вот потому живём ввек гадко,

А нищета – вовек кума».

И так и сяк о том рядили,

Затылки пальцами чеша…

– Даём богатства все не мы ли?

С чего же жизнь нехороша?

И всё ж нашёлся ум смышлёный,

Как солнца луч среди ночи:

– Народ с того закабалённый,

Владеют всем что богачи,

У них средства все производства,

А мы лишь труд им продаём,

Вот ими загнаны вон в скотство,

Бесправны, нищи все кругом…

У них заводы, банки, стройки,

Все недра, земли, небо, куш,

Все воды, власть хватать все бойки,

А мы впрягаемся все в гуж

И молим дать хотя бы грошик,

Чтоб без еды не умереть,

Оплата – к горлу острый ножик,

А духу, телу это плеть!

Разобщены, сидим все в норках,

Не можем голос свой подать,

Боимся быть моментом в порках,

С того не грозная мы рать,

Чтоб предъявить им ультиматум,

Оплату дать нам по труду,

Наперекор пойти богатым,

Чтоб сбросить вон с себя беду,

Чтоб не давила тяжким прессом,

Из нас последний выжав сок,

Не убивались нервным стрессом,

Самосознанья дух высок

Чтоб в нас родился вдруг и твёрдо,

Тем знали б, что и как добыть,

Эксплуататоров чтоб шкода

Оборвалась, как будто нить.

Все стали б равными по жизни,

На то ведь наше право есть,

Чтоб были любыми Отчизне,

Имели б вес в стране и Честь.