Человек слова

Тогда казалось, что если отпущу от себя, то с ним может что-то случиться: не смогу вовремя прийти на помощь, и мой малыш подумает, что я его не люблю. Мне было так страшно оказаться плохой мамочкой. Но как же я заблуждалась тогда!

Прошло два года. Дэвид подрос и уже совсем не помещался в кармане, но из-за страха забирался туда при каждом удобном случае. Он сторонился других детей. Плохо ел. Теперь-то я точно была уверена, что он – особенный, не способный жить самостоятельной жизнью. Дэвид тоже чувствовал, что ничего не может сам.

Требовал помощи по каждому удобному и неудобному случаю. «Ведь мама очень-очень любит меня», – говорил он.

Вскоре на свет появился его братик. Его назвали Майклом. Мы с Джоном были очень рады прибавлению в семействе. Малыши-кенгурята появляются на свет такими крохами, размером с мизинчик ребёнка. Затем они попадают в мамину сумку, и там им предстоит расти следующие восемь месяцев. В одной сумке не было места для двоих кенгурят.

К тому моменту старший из братьев стал уже совсем взрослым и большим, но он всё равно совсем не хотел делить своё ложе с малышом.

И уже никак не хотел уступать любимое место полностью. И всё-таки деваться было некуда. Дэвиду разрешили забираться туда головой, чтобы он мог укрыться от окружающего мира. Из сумки торчали лишь задние лапки, которые никак не умещались в ней полностью. Только в сумке Дэвид успокаивался и переставал капризничать, – Лиана глубоко вздохнула, как бы сожалея о чём-то, подлила себе чаю и на минутку замолчала.

Гошу так сильно увлекла эта история, что он не заметил, как кружка опустела. Он очень внимательно наблюдал за братьями. Мальчики выглядели здоровым, счастливыми и самостоятельными. «Что же было дальше?» – не терпелось узнать Лесовику.

Лиана продолжила:

– В семье подрастал младший сынок по имени Майкл. Всё чаще он выбирался из сумки и спешил поскорее спуститься на землю. Папа Джон старался развивать младшего сына по возрасту, но я была всё той же заботливой мамой, которая считала, что детки только тогда в безопасности, когда они рядом, в кармане.

Я не давала малышу выбираться на землю, продолжала кормить его молоком и так же верила, что мой второй малыш, как и первый, – особенный. Я носила его в сумке, всё время приговаривая: «Мама очень-очень любит тебя. Вы с братом – это всё, что у меня есть».

Солнце садилось за деревья, и на поляне стало быстро темнеть.