Человек слова

И о встрече мечтаю,

О чуде…

Таю льдинкой, к чему лекарства?

И не надо даже

Полцарства.

Ток несётся, бежит

По венам.

Я нектаром любви

Вдохновенна…

Наш роман – недопетая песня

Наш роман – недопетая песня,

И не сыграна роль до конца

У любви. Не дописана пьеса

Оказалась для нас у Творца.

Что задумано – мы не ведаем,

Почему разделила судьба.

По дорогам, землям неведанным

Бродят души. И где та тропа,

Что смогла бы свести, пусть временно, —

Вновь обнять, заглянуть в глаза?

Но гудит ночью ветер демоном,

Свет скорбящей луны – слеза

Пронзит сердце, вскрыв одиночество,

Половодьем нахлынет тоска,

И ночами бессонница топчется

На пороге, всегда – не легка.

Встрепенутся воспоминания,

К небу вольными птицами взмыв,

И застынет немой крик отчаянья

Перед Господом боль обнажив.

Вад. Пан

С 1998 года – активный участник Р. Ж. и прочих форумов (понятия «блогер» еще не было).

С 2007-го – автор портала «Проза.

ру», публикации в журнале «Край городов».

2008 г. – первая версия повести, издание книги «Дети питерских улиц».

2010 г. – диплом конкурса «Белая скрижаль».

2011 г. – лауреат конкурса «Лито. ру», призовая публикация в журнале «Контрабанда».

2019 г. – вторая версия повести, издание книги «Дети гранитных улиц».

2020 г. – лауреат Московской литературной премии.

Стерва

Многие состояния души имеют свои логичные определения.

Стервозность не из их числа.

Это проявление слишком неоднозначно, даже двойственно. Подобная двойственность знакома входящему в класс учителю, которому возвышенные гуманистические принципы так же близки, как приемы дрессуры, и так же далеки, как идеи эпохи Просвещения, возносящие эго встречающих его чад в центр мироздания!

Двойственность – самое сложное, с чем приходится примирять сознание.

Покинувшей высокий начальственный кабинет женщине это было известно лучше многих. Легкой походкой миновала она приемную.

Свое сознание Марине приходилось примирять не только с этим!

– Сука! – сдавленным рокотом извергался избыток чувств за оставленной за спиной дверью. Эмоции хозяина кабинета резко контрастировали с образом ответственного работника.

Впорхнувшая вслед за посетительницей секретарша остановилась перед руководителем как вкопанная, опешив, потеребила пальцами принесенные листы и предпочла ретироваться обратно. Ей еще не доводилось видеть начальника в таком состоянии.