Человек слова

Со своей стороны она считала, что сделала все возможное для создания нормальной семьи: она родила ему дочь, как могла пыталась обустроить быт и достаточно долго жила надеждой, что не все безнадежно…

Но, видимо, природа создала их из слишком разных тканей Вселенной.

Однако о разводе не могло быть и речи. Это похоронило бы карьеру Сивкова-младшего!

Папа принял поумневшего «блудного сына», и тому предстояло вступить на предначертанную карьерную лестницу с поста в управлении фельдъегерской службы.

С мечтами о будущей стезе дипломата Сивков уехал в Москву один. Жить со змеей оказалось ему не по силам.

Марина горевала не сильно. В ее жизни муж занимал уже не так много места. Только Богу известно, как ей удавалось совмещать роль матери, преподавание литературы в школе и свою нестандартную деятельность в Ленсовете.

Впрочем, Марина никогда не занималась тем, что ей не нравится. В конце концов, жена Сивкова могла себе это позволить.

А если тот и надеялся позабыть о своей семейной жизни как о страшном сне, то явно недооценил свою профессорскую семейку!

Сначала родители Марины отбыли в США на постоянное место жительства, а затем туда же отправилась и его подросшая дочь!

…Мечты о дипломатической карьере растаяли, как предрассветный сон.

Сивкову-старшему не без труда удалось пристроить отпрыска руководителем одного из смежных отделов управления МВД…

И теперь, в этом самом кабинете, тот перебирал в памяти свою поруганную жизнь, созерцая опустевшую бутылку столь же пустым взглядом, после чего вновь потянулся к кнопке селектора:

– Маша, узнай, улетела ли в Ленинград Сивкова Марина Анатольевна?

Отчего-то ему было важно убедиться, что ее больше нет в городе.

Петляющее по дворам такси доставило Марину домой уже глубокой ночью.

– Привет! – устало улыбалась она в узком пространстве коридорчика.

– Привет, Ёжик! Привет, Талмуд!

– Ну как Москва?! Стоит?

– А куда она денется?

– Как съездила?

– Да никак…

В пятикомнатной профессорской хрущёвке Марину встречали вечно взлохмаченная Татьяна (за что и называлась Ёж) да дремавший в кресле кучерявый юнец в буржуйской жилетке с часовой цепочкой на пузе.

– Благоверного видела, – делилась с порога Марина, стягивая сапоги, – заскочила напомнить, что он отец!

– Ну и как он это пережил? – заинтересованно промычала Татьяна.

– Ничего, переживет!..