Человек слова

Сидел в засаде на зайца и даже подстрелил глухого тетерева, который прилетел на ветку высокого толстого дуба. Потом ему надоело прятаться, и он снова побежал по кочкам, поднимая ввысь высокие вихры снега.

Вдруг он очутился на поляне, где нос к носу столкнулся с этой воображалой, которая ему определённо кого-то напоминала.

Что она зазнайка, у Тёмы не было никакого сомнения. Это было заметно с первого взгляда.

У неё были глубокие синие, как зимнее небо в солнечный день, глаза с такими длинными ресницами, каких Бурый никогда раньше не видел.

Разве что на иллюстрации в книжке про задорного волчонка, которую иногда читала ему мама. В той сказке тоже была волчица-зазнайка с голубой шерстью. Она корчила из себя недотрогу и всезнайку, и вот она смотрит на него своими синими глазами, хлопает длинными ресницами (правда, шерсть у неё рыжая) и не может два слова связать в ответ на элементарный вопрос, как её зовут!

«Ха! Тоже мне всезнайка!» – хихикнул про себя Бурый.

Тут у него в голове что-то щёлкнуло, и пазл сложился.

Он понял, кого напоминает ему это хлопающее глазами недоразумение. Теперь ясно, почему Бурые прогнали её прабабку в лес: это ж ни в какие ворота не лезет!

– Брр! – поёжился Бурый от открывшейся ему истины. Оказывается, всё это время он шагал, погрузившись в свои мысли, и чуть не прошёл мимо дома тёти Люси, которая поджидала их с Лисёной на пороге.

– Здравствуйте, дети, – сказала она добрым голосом. – Бегите мыть лапки и присоединяйтесь к столу.

Чай уже готов, и мы все ждём только вас.

«О нет! И эта туда же. Сдались им мои лапы… Я их уже мыл вчера вечером».

Он зашёл в ванную и включил воду для видимости. Потом закрыл кран, так и не намочив лап, и зашёл в просторную гостиную с круглым обеденным столом.

«Рыжее недоразумение», как решил звать её Бурый, уже была там.

Она сидела на своём высоком стульчике, ровно выпрямив спинку. Её пушистый хвост лежал на коленях и был покрыт белой шелковой салфеткой. Она сама вышивала её на прошлой неделе под присмотром своей няни – мудрой ежихи Ухты, которая очень любила поворчать.

Лапки Лисёна положила на колени и ждала, когда мама нальёт ей в фарфоровую чашку чай с шиповником и ежевикой и положит на блюдечко её любимую пастилку JoyField с клубникой и бананом.

«Ну, говорю же – воображала», – подумал Тёма и залез на первый попавшийся стул, тут же очутившись под столом, потому что тот оказался для него слишком низким.