Медовые перчинки

Береги себя! Береги! Слышишь…

Весточка с небес

Этот случай произошёл в одном из сёл на Волге накануне родительского дня. Иван проснулся как всегда рано, ещё с петухами. Потянулся, встал, умылся по пояс холодной водой из крана во дворе и докрасна обтёрся махровым полотенцем. Его Люба уже хлопотала на кухне с завтраком.

– Налетай, пока горячие.

Она переложила очередной блин со сковороды на тарелку и обмазала его сливочным маслом.

– А Петька где? Валяется, небось? Ух, и всыплю же я этому соне, будет знать, как родителей не слушаться.

– Да ладно тебе, – встал на защиту сына Иван. – Вспомни себя в двенадцать лет. Тёща рассказывала, как они мучились с тобой.

– Скажешь тоже, – зарделась Люба и тут же замолчала. Она хорошо знала, чем может обернуться для неё каждое лишнее слово, и потому вовремя остановилась, чтобы не противиться мужу.

В дверях кухни появился заспанный Петька. Его худющее тело с торчащими в ряд, как гармошка, рёбрами было просунуто в семейные трусы до колен, волосы всклокочены, под правым глазом зиял большой синяк.

– А это откуда такое чудо? – спохватилась Люба и в чувствах хлопнула себя по бёдрам. Она подошла к сыну, обхватила ладонями его голову и повернула к окну, чтобы лучше рассмотреть лицо.

– Чьих это рук дело? Сорванец.

В воздухе нарастал скандал, но обстановку, как всегда, вовремя разрядил Иван.

– Сказывал, что вчера с соседским Ромкой асыки не поделили, – встрял он, смакуя блины. – Вот и заработал.

Кто хоть из вас прав-то был? А то его батька тоже ничего не ведает. Надавал своему подзатыльников и вроде остыл, как будто это поможет.

Петька стоял молча, опустив голову, и шмыгал носом.

– Ладно, потом поговорим. А сейчас – умываться и за стол, – унялась наконец Люба и занялась своими делами.

После завтрака Иван с Петькой собрались на рыбалку, а заодно по дороге решили заглянуть на кладбище – заранее посмотреть, всё ли на могиле дочери ладно; прибраться, если надо.

Они понимали, что заниматься этим в родительский день особо будет некогда, а потому спешили. Иван шёл впереди, его размашистые шаги ложились ровно в ряд, ведро в руке покачивалось ему в ритм. За ним семенил Петька с удочками, пытаясь догнать отца и пристроиться идти в ногу. Раньше он видел, как солдаты ходят в строю, и мечтал обязательно стать офицером, когда вырастет. Поэтому удочки он держал, гордо выпятив грудь, а главное, исправно, как ружьё на плече.