Литературе быть! Продолжаем жить! Сборник участников 34-й Московской международной книжной выставки-ярмарки – 2021

И будь здоров!

«Какое коварство – тебя удалить из контактов…»

Какое коварство – тебя удалить из контактов,

Уйти – не манерно, без томного взгляда под вздох,

Не спать с телефоном, поставив тебя перед фактом,

Что я не страдаю, не лгу… ты мне больше не бог.

В семейном кругу я ломала комедию Данте,

Бросаясь по адской спирали в стотысячный раз,

То глубже, то выше, на шпильках, босой, на пуантах,

Давай тридцать два фуэте! Не потом, а сейчас!..

Нет, я не смогла. Балерине нужна точка.

Одна, до конца всех вращений, до грома похвал.

Всё было как в сказке: венчанье, сыночек и бочка.

Засмо?лена крышка. За что ты нас так наказал…

Нас штормом бросало среди всех земных океанов,

Но крепость твоей же печати спасала от вод.

Сынок подрастал, исчерпались блужданья в туманах,

И новые люди добавились в наш хоровод.

Счастливый финал не всегда тот, что ждёшь изначально,

И можно не верить, но всё же идти через ад —

Нелепо, смешно, безрассудно порой и печально —

Возможно, не в рай, но уж точно ни шагу назад.

Честность

Вдруг что-то внутри провалилось на самое дно,

Проклятая, гадкая, мерзкая, вечная честность.

То давит петлёй, то влечёт в гробовое окно,

Срывая покровы, давя на корню неизвестность.

Не скрыться за дверью счастливой, беспечной семьи

И в детской, где куклы и звери смеются, немые,

На кухне, где пахнет уютом с шести до восьми,

В подъезде, где кнопки звонков без имён, номерные.

Кому-то прописана ложь, как примочка на лоб,

Её же кладут под язык, чтобы в кровь проникала.

Но честность, сродни лихорадке, бросает в озноб

И сказки людей разбирает по швам и лекалам.

Что взъелся весь мир на тебя? Да и я, уж прости,

Тебя ненавижу за то, что одна ты такая:

Мне шепчешь, что он не со мной, что с восьми до шести

Любимой другую, несносную мне, нарекает.

«Есть имя, которого я не касаюсь…»

Есть имя, которого я не касаюсь

Ни словом, ни делом, ни рифмой, ни прозой.

Оно непохоже на детскую шалость,

Оно одиноко, легко и серьёзно.

В нём что-то от Франции, центра Парижа,

От книг «Галлимар» на прилавках у Сены,

Одно это имя и слышу, и вижу

Не русским, а местным, с косым удареньем.

Оно бы смотрелось на старой пластинке,

Носило бы шляпу, перчатки из кожи,

Высокие кудри, смешные ботинки,

Билеты в Гарнье только в пятую ложу.