Обыкновенная любовь

Только его крепкие, натруженные руки, длинно торчавшие из коротковатых рукавов старенькой фуфайки, то и дело вздрагивали и выдавали волнение.

– Прости, папа. Не успел я, – виновато сказал Павел и обнял отца.

– Ничё, сынок. Ничё, – успокаивающе похлопал Фёдор сына по спине. – Ты же не по своей воле.

– Я мог бы самолётом, да вовремя не получил телеграмму… – заплакал Павел, не отрываясь от плеча отца, но тут же взял себя в руки, утёр слёзы и попросил: – Папа, угости человека. Как положено, по обычаю.

А я пойду прилягу, устал с дороги.

– Иди, сынок. Иди. Я всё сделаю как надо. И обед соберу, и налью водочки, – засуетился отец.

– Да, ещё, – уходя, обернулся Павел, – разбуди меня, когда сестрёнки придут из школы. Я привёз гостинцы.

Истерзанный за утро тяжкими думами Павел долго не мог заснуть, ему всё чудилась в полудрёме мама. Она всё говорила и говорила с ним: о том, что девочек надо скоро отдавать замуж, о его скорой женитьбе, о хозяйстве, об отце и о самой себе… В сон он провалился как-то внезапно и спал необычайно крепко.

Когда проснулся, на улице уже стемнело. На свежепобелённых стенах его комнаты отражалась тусклая малиновая заря заходящего за горизонт солнца. Сестрёнки молча сидели напротив на лавке и терпеливо ожидали его пробуждения. Заметив их, Павел тотчас вскочил на ноги, ловко набросил на себя гимнастёрку, бряцавшую многочисленными значками, и по-солдатски скомандовал:

– Дневальный, зажечь свет!

Проворная Оля тотчас юркнула к выключателю и щёлкнула кнопкой.

– Ой, Павлуша, какой ты здоровенный стал! Прямо богатырь! – в удивлении воскликнула она и со слезами кинулась к брату на шею.

– Это ты, Оленька, преувеличиваешь, – засмущался Павел и вопросительно посмотрел на Любу, всё ещё сидевшую поперёк лавки с поджатыми к подбородку коленями. – Ведь преувеличивает, да?

– Нет. Ты правда стал здоровенный, – подтвердила Люба и тоже кинулась к брату на шею.

 – Как же мы теперь без мамы? Как?.. – расплакалась она.

– Пожалуйста, не плачьте. Слезами горю не поможешь, – стал Павел в растерянности успокаивать сестёр, но мгновенно расплакался сам.

Выплакавшись, Павел раздал сёстрам подарки и пошёл в прихожую комнату. Отец провожал у порога загостившегося пьяненького шофёра. Шофёр клялся в вечной дружбе, обещал приехать в гости ещё раз и то и дело заводил боевые походные песни.