Как я не стал психом

Не знаю, чем уж дед подкупил их, но этот обман сработал. И да, я сразу начал заниматься на кафедре биологии – полостной жидкостью свиных аскарид… Даже выступил на конференции, с руками, выпачканными голубой краской кумасси, я этой краской окрашивал ту самую полостную жидкость, даже на лбу были голубые разводы, краска не отмывалась ничем. На студенческой конференции начальник кафедры задал ядовитый вопрос, – не предлагал ли я свой научный труд советским свинофермам. Девочки из первого меда приехали на конференцию, они улыбались.

Биология, что уж… И как далеко были свиные глисты от моей любимой ботаники, так далеко была реальность, которую я встретил во время курса молодого бойца сразу после поступления… Сдавать экзамены на природе было даже весело, особенно когда абитуриенты заперли старенького профессора биологии Тумко в помещении летней веранды, где проходили экзамены, он стоял внутри половину ночи, стучал тихонько в дверь: тук-тук-тук «Я профессор Тумко, пришел принимать экзамены по биологии»; тук-тук-тук «Я профессор Тумко, пришел принимать экзамены по биологии». И так несколько часов. Мы сидели в кустах и ржали, пока патруль не освободил его. Это было жестоко. Но молодость жестока и глупа. Потом я поступил, хотя на место и было 19 человек. Но не у всех 19ти был дед генерал. У многих были. Были и маршалы, и офицеры КГБ, и министры. Но тем, кто просто хотел стать военным врачом – им не повезло, по крайней мере я не знаю, кто бы поступил самостоятельно. Умные ребята были, точно умнее меня, но за ними всегда стояли большие погоны и хитрые интриги. А потом карма накрыла нас, – курс молодого бойца, КМБ. В первые же дни мы поняли куда попали: наряды, строевая ходьба, запрет на выход за пределы лагеря, крики старшин. Часть поступивших сориентировалась сразу и исчезла. Я попытался сбежать, но 13 родственников приехали и встали грудью на моем пути. Кто я такой, чтобы расстраивать столько людей, которые почему-то страстно мечтали, чтобы я стал именно военным врачом. Не обычным врачом, не ботаником – это было моей мечтой, а военным врачом, и они бы всю оставшуюся жизнь горевали, что я не военный врач. Их жизнь стала бы кошмаром. А я не такой ведь жестокий, и остался. Но душа сопротивлялась, и я заболел. Страшно стало колоть в правом боку. Меня срочно госпитализировали, где я лежал в палате с сержантом из Анголы.