Как я не стал психом

А наш Миша был марафонец, бегал много, поэтому и кличка у него была – Тушкан, да и маленький он был, поди одной картошкой питался в своей деревне, откуда он родом. Ну, вот он утром, во время обязательной зарядки, и приносил маленький полиэтиленовый пакетик с вареньем, в который отливал из банки, а банку прятал в большой трещине ограды одной из клиник, пока мы грелись и досыпали на горячей батарее в каком-нибудь соседнем подъезде. Утром нас в 6:40 выгоняли улицу, а там уж никто нас не контролировал, старшины и сержанты обычно досыпали до завтрака, но важно было вернуться в 7:20.

Тушкан загружал вареньице, а при входе в общагу, где нас пристально оглядывал старшина Шадрин, он запихивал пакетик в свою шапочку. Шадрин каждый день нам устраивал шмон, но варенье найти не мог. А Тушкана никогда не осматривал, Миша был положительным курсантом, да и его потная шапочка не могла вызвать желание поискать там варенье. Ну, вот, все это витает в воздухе: тестостерон, пот, водка, варенье, трупный запах, эротика, латынь… и тут мы явственно слышим шаги старшины курса Шадрина, топающего к нашей двери. Дверь была самой первой, прямо напротив тумбочки дежурного и двери начальника курса, Пиночета, или капитана Ольшанского. Эта близость выработала в нас молниеносную реакцию. Однажды Гриша Литвак, выдающийся, талантливый и самый уважаемый товарищ, принес в нашу комнату трехлитровую банку с пивом. Сержанты его не трогали, он помогал им по учебе, вот он и смог внести в общежитие пиво незаметно. Но начальник курса – другое дело, мерзкий тип, злобный закомплексованный монстр с прилизанными назад волосами, в квадратных очках, за что Пиночетом и был прозван, а также за свою жестокость. Так вот, стоим мы вокруг пива на столе, роняем слюни, и вдруг, курсант Дежурный как заорет: «Курс, смирно! Дежурный по курсу курсант Дежурный.» Дежурный – это его фамилия, ну, а дежурный по курсу – это суточный наряд такой. Тумбочка в трех метрах от нашей двери, и этот падлюка, начкурса, любил нырять в одну из ближайших комнат что бы застать курсантов врасплох. Два широких как на лыжах шага – он открывает нашу дверь… Гриша, одно слово – гений, хватает кипятильник, кстати так же запрещённый, но не такой криминальный как пиво, втыкает его в розетку и кидает в пиво. Ольшанский: Поспелов, опять чай!? Три наряда! Я: «Так точно товарищ капитан».