Серебряный воробей. Лгут тем, кого любят

Уилли-Мэй находилась в Бирмингеме, когда полиция натравила немецких овчарок на чернокожих во время мирной акции протеста (хотя саму крестную собаки не покусали). А где была мама во время всех этих событий? Изо всех сил пыталась научиться быть женой.

В конце лета, через три месяца после того, как Джеймс вышел из магазина, мама была на работе, за той же стойкой. И вот он наконец вернулся.

– Я зашел узнать, как дела.

– Да?

Маме было стыдно, что она чувствует благодарность за такой незначительный жест.

– Хотите выпить со мной кофе?

Она кивнула.

– Я ж-ж-женат, – предупредил он. – Я ж-ж-женат. И приглашаю вас на к-кофе, ничего больше. Это длинная история. Вся моя жизнь – это длинная история.

– Моя тоже.

Они договорились, что Джеймс зайдет за ней после работы. Мама пригладила волосы на висках: те начали завиваться от пота. Пора было обратиться к Уилли-Мэй, а пока она завязывала ставшие сальными волосы в низкий пучок и весь вечер повторяла Джеймсу: «Извините, что я не успела привести в порядок волосы».

А тот весь вечер уверял, что она выглядит хорошо. Маме нравилось, что он говорил «хорошо» и не делал вид, будто она сегодня прекрасна. Ей нравилась правда, и в правде не было ничего обидного. Она выглядела хорошо, и этого было достаточно.

Мама стояла на обочине Пичтри-стрит, где сходились пять дорог, возле пластикового навеса, где обычно ждала автобуса. Уилли-Мэй, которая работала машинисткой в страховой компании, наверняка уже сидела в автобусе позади водителя, потому что была из Алабамы и весь год добиралась до работы на общественном транспорте для поддержки Розы Паркс [6 - Роза Луиза Паркс (1913–2005 гг.

) – стала известна в 1955 г.: во время автобусной поездки она отказалась по требованию водителя уступить свое место белому пассажиру в секции автобуса для цветных. Женщину арестовали, что привело к бойкоту автобусных линий г. Монтгомери. Возглавлял бойкот Мартин Лютер Кинг, который впоследствии стал лидером движения за гражданские права чернокожих (прим. пер.).].

Когда рядом у обочины остановился лимузин, мама сначала не поняла, что приехали за ней. Она смотрела поверх крыши двухдверного «Кадиллака», разыскивая взглядом Джеймса. Мама подумала, что, наверное, не надо переходить на другую сторону: так ее проще будет заметить. Она посмотрела на часы, и как раз в этот момент Джеймс открыл водительскую дверь, вышел из машины и коснулся фуражки кончиками пальцев.

– Ой, – удивилась мама, – это вы, – и рассмеялась.