Серебряный воробей. Лгут тем, кого любят

Мама была слишком напугана, чтобы произнести эти слова, поэтому написала признание на обрывке бумаги, как глухонемой попрошайка. Когда отец прочитал записку, заикание напало на него с такой силой, что не получалось даже начать разговор. Мама напомнила, как сильно он хотел ребенка. Лаверн спала с Джеймсом уже целых десять лет, но не могла дать то, чего он хотел больше всего на свете. А Гвен хватило всего пары месяцев. Этот ребенок задался целью родиться, ведь он был зачат, несмотря на все меры предосторожности.

Мама сказала отцу, что я – это знак судьбы.

В конце концов Джеймс заявил:

– Ты родишь мне сына.

Он сидел на качелях на крыльце общежития и размышлял. Мама видела, как он переваривает новость, прокручивает все в голове. Так продолжалось какое-то время, а потом папа посмотрел на маму – не на лицо, а на живот, прямо на меня. Она говорит, что почувствовала легкий укол ревности. Джеймс думал только о том, что наконец станет отцом, обзаведется наследником.

Давным-давно, когда он только женился на Лаверн, они ждали мальчика. Ребенок родился ногами вперед и не успел даже сделать первый вдох. Джеймс покачивался на качелях и думал, что вот его второй шанс.

Пока он упивался восторгом от того, что наконец станет папой, и твердил, как ему не терпится рассказать новость брату, мама задала главный вопрос. И произнесла его игривым тоном, будто приглашала выпить крем-соды.

– Джеймс, – сказала она, – давай поженимся. Сделай меня порядочной женщиной.

Всего мгновение назад он был весь в движении, но сейчас казалось, что кто-то накачал его бальзамирующей жидкостью. Наконец Джеймс пришел в себя и отчеканил:

– Я не брошу Лаверн.

Мама знала, что это не шутка, ведь он назвал жену по имени. Она вспомнила собственного отца. После разрыва с Клэренсом дедушка сказал: «Ты не лучше Флоры», – и мама сразу поняла, что их отношения закончены навсегда.

Когда Джеймс заявил, что не собирается уходить от Лаверн, мама попыталась сделать вид, будто он неправильно ее понял, будто она не предлагала сбежать вдвоем, жить вместе как нормальные люди и дать мне шанс на обычную жизнь.

– А я разве это предлагаю? Женись на мне тоже. Давай поедем в Бирмингем, поженимся в Алабаме.

Конечно, она знала, что такой брак все равно незаконен, но это лучше, чем ничего. Даже подобный фиктивный брак спас бы меня от положения внебрачного ребенка. Больше она ничего не хотела.