Серебряный воробей. Лгут тем, кого любят

Папа обожает Африку. Особенно тамошних президентов, – подруга села в кожаное рабочее кресло и покрутилась на нем. – Африка, Африка, Африка.

– А мама? Я имею в виду настоящая. Она тоже болеет Африкой?

Один уголок рта Рональды изогнулся вверх. Прежде чем ответить, она причмокнула.

– Мама умерла. Я не хочу о ней говорить.

– Прости, – ответила я, хотя в голосе Рональды не было грусти. Скорее злость из-за того, что поднялась эта тема. – Может, посмотрим еще что-нибудь? – предложила я.

Одноклассница открыла другую дверь.

За ней была комнатка размером с кабинет отца, только почти пустая. Здесь стояли книжные шкафы, но книги были только на одной полке. Имелся и письменный стол, но не заваленный бумагами. В углу стоял ленточный вибромассажер. У мамы тоже такой был. Включаешь его, и он растрясает жир с боков.

– Это кабинет мачехи, – пояснила Рональда. – Можем тусить здесь.

– Как ты ее называешь?

– Мачеху?

– Ага.

– Жослин. Она сюда вообще не заходит.

Подруга открыла один из ящиков стола.

Там было восемь бутылок коктейля из вина и клубничного сока с газированной водой.

– Моя заначка. Хочешь?

Она подала мне бутылку, я открутила крышку и отдала напиток ей. Рональда протянула другую. Мы выпили коктейли настолько быстро, насколько позволяли пузырьки. На вкус они были сладкие, но в то же время напоминали лекарство. Мы открыли по третьей бутылке и продолжили пить, уже маленькими глоточками, как благовоспитанные леди.

– Как круто, – сказала Рональда.

– Точно.

Мы сидели на деревянном рабочем столе, потому что в кабинете не было даже стула.

Запах наших духов спорил с запахом выпивки и тел. Уединенность маленькой комнатки приводила меня в трепет.

Рональда спросила:

– Можно потрогать твои волосы?

Я кивнула. Она мягко погладила пряди, прикрывавшие мои лопатки. Прикосновение было легким, будто она боялась, что может повредить мою шевелюру.

У Рональды волосы наконец-то начали отрастать, уже настолько, что их можно было выпрямить и накрутить на бигуди.

Пока что в хвостик собрать не получалось, но, по крайней мере, ее перестали называть лысой.

– У тебя такие красивые волосы, – вздохнула Рональда.

– Они мне достались от мамы. Я ее копия, – мне не хотелось казаться самовлюбленной.

– Я тоже. Мы похожи, как два плевка.

– У тебя есть фотография?

Рональда покачала головой.

– Я ничего с собой не привезла. Я приехала сюда с одним бумажным пакетом, а в нем лишь смена одежды и упаковка тампонов.