Справедливость

Поняла, что хотел он таким по-детски неуклюжим образом отвести от себя все подозрения. Она прекрасно знала, что раньше муж при любых обстоятельствах обязательно пришёл бы на помощь, либо устранил собственный промах без напоминаний. А сейчас… Не было у него ни сил, ни здоровья. Только голову вниз опустит, тут же и начинает его болтать из стороны в сторону. Потому и не мог убирать за собой. Поняла, устыдилась, закрыла глаза и сделала вид, что всё также дремлет. Вскоре шарканье прекратилось. Подождала какое-то время, всё также делая вид, что дремлет, пока снова не услышала шарканье, а затем надрывное кряхтенье и стоны.

Испуганно открыла глаза и увидела поразительную картину: Фёдор Семёнович грудью упёрся в край стола и, схватившись за ножки, пытался выбраться оттуда, бестолково елозя ногами, но сил не хватало, и он сползал по стулу всё ниже и ниже. Тамара Петровна вскочила, забыв о радикулите и поспешила на помощь. Подбежав, обхватила сзади супруга, вытащила из-под стола, и усадила на стул. Откуда только силы взялись? Усадила, и стала гладить по голове, успокаивая его. Гладила и плакала. И он плакал. Он – от бессилия, а она – от жалости. И не в том дело, что жизнь прошла и кончились силы. Любовь-то осталась. От того и слёзы.

Глас вопиющего в пустыне

– Сколько у нас осталось боеприпасов, Стив? – спросил командир танка.

– Три фугасных, сэр, – ответил заряжающий, вытирая со лба липкий пот.

– Плохо, – вздохнул командир. – Следующая атака может стать для нас последней.

– Есть кое-что похуже, сэр, – вступил в разговор механик-водитель Джон.

– Не пугай меня, Джон! Что может быть хуже отсутствия боеприпасов? – насторожился командир.

– Отсутствие горючего, сэр, – угрюмо ответил Джон. – Левый бак пробит, а в правом осталось не более четверти.

– Что это значит?

– Это значит, что, даже если никто нас атаковать не будет вообще, до базы мы всё равно не доберёмся, а это уж, как пить дать, неизбежная смерть, – выдохнул Джон, и тут же добавил, – или плен.

– Только не это! – вмешался в разговор Стив.

– Почему? – не понял командир. – Мы сделали, что смогли, Стив, и, можем сдаться в плен, если нашим жизням будет угрожать реальная опасность. Так гласит устав, и ты это знаешь не хуже меня!

– Мне абсолютно наплевать на устав и на то, как на это посмотрит наше командование, сэр, но меня сводит с ума одна лишь мысль о том, что в плену придётся отказаться от американо и кленового сиропа.