Софи

Дальше, Канарские острова, а позже, – остров Святой Елены, где так безвестно канул великий Наполеон, но это всё потом, позже, а сейчас, я во власти капитана Норси, он настоящий пират, прожжённый беспощадным солнцем экватора, солёными, буйными штормами сороковых, ревущих широт и красивыми женщинами, наложницами, больших портовых гаваней, куда их свозили со всего света столетиями, знающие толк в красоте – моряки, и оставляли восхищать и покорять, своей не обыденностью, грацией, а подчас и присущим величием, следующий экипаж потрёпанного в непредсказуемых волнах Атлантики корабля, как награду, в победе над грозной стихией.

Нет такой дамы, точно знаю, которая отказалась бы побывать в плену его расстёгнутого кителя, блистающего в лучах солнца, как сокровища Акры, – провести рукой, дотронуться до безбрежных глубин, почувствовать движение девятого вала, захлебнуться и остаться счастливой там, на лазурном берегу необитаемого острова, под названием – мой капитан. Сегодня он выбрал меня из всей густоты шляпок, нарядов и ослепительных бриллиантов, в ушках, на пальчиках, остановленной и запечатлённой прелести едва уловимого в порывах ветра и желаний, шелеста, тончайшего шёлка, не скрывающей одежды, прелестей, хозяек палуб, ресторанов, музыкальных салонов, пышных букетов и высокопарных слов, на подвластной ему территории государства – флибустьерского фрегата, с законами и правилами кодекса чести шального братства океанского дьявола. Про него говорят разное и потихоньку – боятся, – однажды он выбросил за борт матроса, только за то, что тот плюнул на палубу корабля, просто поднял и выкинул за борт, в море, на глазах у команды, судно даже не сбавило ход, на волне спустили лёгкий катер, выловили одуревшего от страха матроса, в следующем порту он сошёл на берег, больше его никто не видел. Средний палец левой руки капитана, которая сейчас властно держит мою талию, увенчан перстнем необыкновенной красоты, огромный бриллиант в золоте окружённый изумрудами густой окраски, сколько веков царскому украшению, никто не знает – это подарок африканских рыбаков, которых он спас со своей командой во время шторма, некоторые из моряков после этого сошли совсем на берег, очень богатыми людьми.