Девяностые. Север

В прибрежных водах рыбаки ставили ловушки на рыбу – плетеные из лозы корзинки, из которых попавшая своим ходом туда рыбка не могла выплыть. Рыбаки их называли вентерями. Улова из одного такого вентеря нам хватало и на уху, и на второе. С ухой мы помню, экспериментировали, добавляя в нее то рис, то горох. Но уплеталось всё с огромным аппетитом после многочасовых купаний, игр с мячом и набегов на сады. Жили мы в самодельных шалашах из кустов бузины под большим абрикосовым деревом. Помню, что приевшись свежими фруктами и виноградом, мы варили компот, варьируя составляющие, и употребляя его, сначала горячим, а на утро холодным.

В один из таких дней в наши молодые и жаждущие действий головы пришла мысль покорить Ялпух в ширину. Мысль была спонтанной, послеобеденной. Встречена она была со всеобщим энтузиазмом. Через пять минут вся наша компания из пяти или шести человек уже плыла перпендикулярно удаляющемуся берегу. Среди нас были пловцы разной степени подготовки. Я был «профессионалом», разрядником и мог без труда продержаться в теплой воде часа 3–4.

Остальные, любители, плавать умели, но не очень… Для самых слабых мы взяли с собой большущую черную камеру от грузовика. В нее свободно залазили двое ребят как в лодку, только без дна.

Поначалу мы резвились в воде, продвигаясь всё дальше от берега, перекидывались мячом, ныряли на дно с маской. Но по мере удаления от берега энтузиазм спадал, подкрадывалась легкая пока усталость. Всё чаще приходилось отдыхать, хватаясь руками за камеру или подсовывая под пузо мячик.

И когда мы уже отплыли километра за четыре от берега, и прошло часа три нашего путешествия, до нас начало доходить сознание неисполнимости этой авантюры. Никто не хотел сдаваться первым. Пришлось мне включить аргументы за немедленное возвращение. Их я смягчил тем, что уже солнце скоро сядет, и возвращаться с того берега придется ночью…

Да, согласились друзья. Надо было утром рано отплывать. Конечно, все уже поняли, что дистанция нам не под силу, но предложенное мной объяснение устроило самолюбие всей компании.

Иногда, уже зимой, вспоминая наш заплыв, кто-то и посетует:

– Надо было утром пораньше…

Музыка

Теплый, летний Измаильский вечер. Сквер по центру проспекта Суворова. Старый, кряжистый дуб. Ему явно более ста лет. С дуба несутся громкие, истошные голоса. Прислушавшись, можно разобрать слова и мелодию шлягера конца пятидесятых годов, песни из кинофильма «Человек амфибия» – морской дьявол.